Мост под Мамадышем находился на границе красной и жёлтой зон: Нижнекамску, Елабуге и Набережным Челнам сильно досталось. К тому же, дорога туда была сплошь покрыта пересекающимися районами выпадения осадков. Да, фон сейчас установился не такой, как в первые месяцы — но всё равно, ехать по пыльным радиоактивным дорогам лучше не стоило.

Вятские Поляны находились в зелёной зоне. Там действовали органы власти, шли восстановительные работы в близлежащих районах, активно развивалось производство. Мост, как стратегический объект, был под плотной охраной. Так что без документов туда лучше не соваться.

Оставался мост возле Гоньба, самый дальний.

Формально село находилось в зелёной зоне, но, как показывала практика, в отдалённых районах до порядка ещё было далеко, так что имелся хороший шанс договориться с охраной.

Собственно, так и получилось.

Возле моста нас встретили два вооружённых старыми АК пацана в форме, явно долго хранившейся на складах Госрезерва.

Вели они себя спокойно и, когда вместо документов я достал небольшой мешочек с золотыми кольцами, даже не особо удивились.

— Дальше зона возле складов, так что сразу после моста уходите на юг. Иначе на патрули нарвётесь, — предупредил один из них, пряча золото в карман.

— Спасибо! — я улыбнулся и кивнул в ответ.

«Рубин» сидел с каменной физиономией, стараясь не глядеть на парней.

— Вот твари… — процедил он сквозь зубы, когда мы отъехали.

— Люди, — вздохнул я. — Обычные люди. Ещё не самый плохой вариант, учитывая обстоятельства.

— К стенке бы…

— Кого, мальчишек этих? — я просмотрел на «Рубина»; тот отвёл взгляд. — Вот с этого вот всё и начинается. С полной нетерпимости.

— Мы выжить пытаемся. А они как стервятники, мародёрам помогают… — всё-таки возразил напарник.

— Любая система должна быть достаточно гибкой, чтобы быть устойчивой, — сказал я. — Коррупцию невозможно победить полностью. Точнее, возможно, но тебе бы самому не понравилось жить в таком обществе. Важно, чтобы она обычным людям жить не слишком мешала. Это как в человеческом организме: где-то внутри всегда есть дерьмо, которое помогают перерабатывать полезные бактерии. Если вдруг иммунитет начинает сбоить — эти самые бактерии начинают жрать сам организм. Так вот, нужно, чтобы иммунитет работал. И держал эти самые бактерии в узде.

«Рубин» посмотрел на меня, как мне показалось, с уважением.

— Блин, ты философ! — заявил он.

— Жизнь научила, — ответил я.

Следующий мост, согласно нашему плану, мы должны были пересечь в Заволжске, возле Кинешмы. Ближайший большой удар пришёлся на Иваново и Ярославль, достаточно далеко. Но при этом Кинешма почему-то оказалась в жёлтой зоне. Возможно, из-за обширного пятна заражения, которое задело Волгу выше по течению. Судя по его параметрам, в Ярославле применили заряд, который углублялся в землю и взрывался только после этого. Исключительно грязная получалась пакость. Наверняка в расчёте вывести близлежащие земли из хозяйственного оборота и как можно сильнее загадить Волгу.

На ночь мы остановились, миновав по объездной городок Мантурово, который не пострадал. Неожиданно наткнулись на стационарный пост нацгвардии, но, к счастью, нас не тормознули: постовые разбирались с двумя фурами сомнительного вида без номеров, которые стояли на обочине.

Отъехав чуть дальше, мы нашли укромное местечко на берегу речки Унжа, соорудили нехитрый ужин на газовой горелке из консервов, помылись в предварительно проверенной воде и стали устраиваться на ночлег.

«Рубин» разбудил меня в три ночи, на смену вахты.