— Видимо, я не ошибусь, если скажу, что нет. Вы не знаете этого. Страховка вашего руководства от излишних соблазнов, которые могли бы встретиться по дороге. Верно? Что ж, в определённом смысле вам повезло: предложение об участии в программе первого уровня относится и к вам тоже. Кроме того, вам, наверно, интересно будет узнать, что Алексей Смирнов, лётчик, участник программы «Эос». Вы, наверно, и не слышали про такую? Что ж, мне будет приятно…

Я протянул руку и переключил канал на рации. Лампа, сигнализирующая о шифровании, изменила цвет с зелёного на красный — я вышел в открытый эфир. Нажав на тангенту, расположенную на корпусе аппарата, я произнёс:

— Тор Васильку. Тяжелое ранение, двигаемся в ближайшую клинику, Сасово. Нужна поддержка, как можно скорее, критическая ситуация.

Передав сообщение, я снова обернулся, чтобы взглянуть на напарника. Тот смотрел на меня с большим удивлением.

— Информация — это оружие, — пояснил я. — Не важно, что они сказали бы. Важно, что это могло нам повредить.

— Мудро, — кивнул Рубин и улыбнулся.

— Тебя правда Лёхой звать? — я улыбнулся в ответ.

— Правда, — кивнул он.

— Ладно, Лёха. Прорвёмся, — я подмигнул.

После этого я ещё раз повторил передачу. Затем открутил ручку громкости рации на полную и начал прислушиваться. Ответа могло и не быть — не факт, что мощности передатчика хватило, чтобы достать ближайший пост. Да и времени могло уйти достаточно, пока те согласовали бы ответ. И всё же рация ожила, спустя всего минуту через треск помех пробился голос:

— Василёк Тору. Уточнить кто ранен. Характер ранения. Повторяю, Василёк Тору. Уточнить характер ранения, приём.

— Тор Васильку, — я снова переключился на режим передатчика. — Ранены оба. Повторяю, оба. Рубин, возможно, критически. Проникающее ранение в грудную полость. Повторяю: проникающее в грудную. Приём.

Снова последовала пауза. Потом тот же голос ответил. Как мне показалось, передача стала немного чище. Увеличили мощность?

— Василёк Тору. Оставаться на месте, ждать авиацию. Организуем эвакуацию по пеленгу. Повторяем: ждать на месте, эвакуация по пеленгу. Высылаем силовую поддержку. Подтвердите, как поняли. Приём.

— Тор Васильку, — тут же ответил я. — Негативно. Повторяю: негативно. Будем на месте в указанном пункте Сасово раньше. Используем воздух. Повторяю: точка рандеву больница Сасово.

Опять пауза. Довольно длинная, больше минуты. Хорошо, что я отвлёкся от переговоров: планёр быстро терял высоту, мы попали в нисходящий поток. Я направил аппарат по широкой дуге в сторону реки, надеясь опять поймать поднимающийся тёплый воздух. Мне это удалось на шестистах метрах, и я начал закручивать спираль, набирая высоту под аккомпанемент высотомера.

— Принято, Тор, — наконец, последовал ответ. — Точку рандеву подтверждаем. Удачи.

— Спасибо, приём, — автоматически ответил я.

— Не уверен… что нам с рук… сойдёт… — сказал Рубин (я автоматически про себя продолжал называть его позывным; как-то странно теперь было звать его Лёхой, ведь Лёх много, а Рубин вроде как один).

— Посмотрим, — ответил я. — Думаю, я всё правильно делаю. Эти ребята прям сильно напряглись, да? Затеяли игру в загадки… хорошо, что мы не полетели в Жуковский. Кажется, они не ждали такого хода с нашей стороны.

— Может, ты прав… — ответил Рубин после долгой паузы.

Я сосредоточился на пилотировании. Погода портилась, поднимался ветер, машину то и дело кидало по высоте, иногда на десятки метров. Парить в прозрачном планёре в таких условиях — очень странный опыт. Нет, страшно не было. Просто мозг отказывался признавать происходящее объективной реальностью.