Наконец, справа показалась Коломна. Уж не знаю, какие в городе были стратегические предприятия или военные объекты — но досталось ему капитально. Центр огромной чёрной воронки стеклянисто поблёскивал в солнечных лучах. Вокруг него всё было черным-черно, лишь чуть поодаль начиналась полоса, заваленная серо-коричневыми обломками зданий и сооружений. Зелень начиналась ещё дальше, километрах в пяти. Значит, подрыв заряда произошёл после его углубления в землю. Очень грязный взрыв… там, внизу, ещё более небезопасно, чем в Воскресенской красной зоне.

В очередной раз набрав высоту и сориентировавшись по Оке, я оглянулся. Рубин долго молчал, и это начинало меня беспокоить.

Напарник сидел, закрыв глаза. Капельки холодного пота блестели у него на лбу.

— Рубин, — позвал я.

Ответила не последовало.

— Рубин! — повторил я громче, думая, как бы просунуть в проём свободную раненую руку, чтобы потормошить его.

Но тут его веки дрогнули, и он открыл глаза. Некоторое время не мог сфокусировать взгляд. Потом, наконец, увидел меня и попытался улыбнуться.

— Привет, Тор. Прибываем?

— Уже скоро, — ответил я. — Ты это… старайся не спать, хорошо?

— Это очень… сложно…

— Надо говорить, — ответил я. — О чём угодно. Обсуждать.

— Узнаю о тебе больше… чем положено…

— Плевать!

— Если так… как звать-то хоть? — он снова попытался выдавить улыбку. — Хоть… познакомимся по-человечески…

Он осёкся, хотя не трудно было догадаться о том, что дальше следовало «напоследок».

— Ты кончай с этим, — сказал я. — Всё будет. Понял? Дмитрий я.

— Дмитрий… — теперь у него получилась настоящая улыбка, — рад.

Он понял руку, видимо, намереваясь протянуть её мне, но потом сообразил, что мне будет сложно ответить на рукопожатие и положил её на место.

— Взаимно, — ответил я.

— Димон, значит…

— Да, Лёха. Можно и Димон, раз очень хочется, — улыбнулся я.

— Димастый.

— Вот так меня ещё не называли! — возразил я. — Даже в детстве.

— Значит, точно Димастым будешь…

Я оглянулся, намереваясь сказать что-нибудь возмущённое. Но потом увидел улыбку Рубина, и передумал. Улыбнулся в ответ.

— У меня в детстве… медведь был… плюшевый… — сказал напарник.

— Слушай, я тебе десяток медведей добуду! — пообещал я. — Хочешь? Будешь в госпитале весь в медведях валяться.

— Я его сначала… Димкой называл… потом Димастым… услышал в садике…

Я рассмеялся.

Рубин отдышался немного. Потом снова заговорил:

— Ты кадровый, так? До мобилизации… в «тяжёлых» был?

— Не-а, — я мотнул головой. — Мобилизовали. Причём уже после ударов.

— Как это?.. — удивился Рубин.

— Долгая история… расскажу при случае, — ответил я.

— А ты рассказывай пока… у тебя голос такой… слушать хочется… чтобы не спать…

— Ладно, — кивнул я.

После этого я начал говорить о своей жизни. Как так получилось, что начал в фитнесе работать. Про то, как с Ванькой одни остались. Про Сашку упомянул. Не говорил только про Свету и про то, каким образом я узнал о наступающей катастрофе. Опустил этот момент, сказав, что это не моя тайна.