— Они пытались захватить какое-то оружие? — спросил я.

Вообще-то, такие вопросы задавать не следовало бы. Но после того, как шеф похвалил меня за работу с головой я не смог удержаться.

— Да, — кивнул шеф. — Орбитальный истребитель… но об этом позже. Сейчас есть темы поважнее.

Он снова испытующе взглянул на меня, будто колеблясь перед принятием окончательного решения.

Я затаил дыхание. С одной стороны, мне, конечно же, хотелось узнать больше. Любопытство вообще отличительная черта человеческой расы. С другой — я хорошо понимал значение фразы из Экклезиаста про многие знания и многие печали.

— Понимаю, это прозвучит странно, но то, что случилось — далеко не самый худший вариант из того, что могло бы быть.

Снова пауза. Шеф нахмурился, подбирая нужные слова, тогда как я пытался угадать, о чём пойдёт речь дальше. Биологическое оружие? Похоже на то…

— Электроника — основа нашего мира, и остаётся ей даже после катастрофы, — сказал шеф. — Мы быстро восстанавливаемся, потому что у нас есть электричество. Генерация. Средства производства. Даже ту литографическую машину, которую вы спасли тогда, в поезде, уже смонтировали и запустили, в курсе?

— Нет, — честно ответил я. — Не в курсе.

— Ну так вот… скажи, ты ведь знал, что ядерное оружие в состоянии вывести из строя все электронные приборы на огромной территории?

— Я знаю про ЭМИ и его основные параметры, но…

— Я не про обычные ядерные бомбы. Я про те, которые созданы, чтобы выжигать электронику.

— Высотные взрывы?

— Да. Обычные средства доставки для такого оружия не очень эффективны, им нужна слишком маленькая высота, на границе атмосферы. Запуск требует множества носителей для одновременного воздействия на значимые площади и стоит баснословно дорого. Именно поэтому создавались орбитальные самолёты, которые за один виток могли оставить цепь планирующих зарядов. Эти специально разработанные бомбы, дающие максимально мощный, направленный электромагнитный импульс, способы вернуть в каменный век огромные территории, целые континенты.

У меня в голове что-то щёлкнуло.

— Орбитальный самолёт? — спросил я. — Его они хотели получить?

— Верно, — кивнул шеф. — Но мы забегаем вперёд. Как ты уже понял, это оружие никогда не использовалось. Никем.

— Остатки разума победили? — грустно улыбнулся я.

— И да, и нет, — ответил Сергей Валерьевич. — Эти взрывы были неизбежны, если бы конфликт следовал стандартному сценарию. К тому моменту эскалация зашла слишком далеко. Но так уж произошло, что высшее руководство наших стран, оба президента, незадолго до наступления горячей фазы, после переговоров по экстренной линии одновременно приняли решение о включении дополнительного предохранительного контура. О его существовании знали только узкие технические специалисты. Изменения были внедрены снизу, без информирования даже ближайшего окружения первых лиц. А когда президенты погибли, снять этот предохранитель оказалось невозможно. Оружие не сработало.

— Президент погиб? — переспросил я. До сих пор эта информация до меня не доходила, что не удивительно: она и должна была быть самой охраняемой тайной.

— Погиб, — кивнул шеф. — И этого тоже, конечно же, не должно было случиться.

Я почувствовал, как сердце зачастило. Эта информация не просто чувствительная. Она критически значима. Наивысшая категория важности. Прямое влияние на устойчивость государственной власти и управления. Не говоря о контроле над вооружёнными силами. Круг посвящённых, конечно же, максимально ограничен. Оставшийся контур управления, высшие военные чины и… надеюсь, что всё.