|
Выглядела она на все сто: волосы классно уложены, походка решительная. Она увидела меня, я увидела ее, но ни одна из нас не произнесла ни слова. Когда она прошла, я позволила себе оглянуться и посмотреть ей вслед. Она позволила себе то же самое.
Ни одна из нас не произнесла ни слова.
И у полиции по-прежнему ни одного свидетеля. За исключением коровы-лазутчика, конечно.
Ура-ура! По крайней мере, пока.
Примерно в три часа дня Лайнус Сиксгилл выпрыгнул из-за стола в приступе натуральной истерики: у него в бутерброде обнаружился таракан. Эй Джей подмигнул мне, и Клавдия это заметила. Ясное дело, когда около четырех я вышла из туалета, она поджидала меня под дверью. Я только что сделала второй тест на беременность – результат опять отрицательный. Ну и, видимо, до нее донеслось пение ангелов, звучащее у меня в голове.
– Рианнон, можно тебя на два слова?
Не знаю, как мне это удалось, но я вдруг заплакала – прямо там, в коридоре у выхода из туалета, под шум еще работающей внутри сушилки для рук и на глазах у протискивающейся мимо нас Кристи из отдела продаж со словами «ой, щас умру, пустите пописать».
– Господи, ну что ты, – приговаривала Клавдия, ведя меня по коридору и вверх по лестнице в направлении переговорной Б. Графин по-прежнему стоял в центре стола, все с той же пыльной пленкой на поверхности воды, но теперь рядом с графином была еще и тарелочка бисквитных пирожных и шоколадных пальчиков, которые кто-то захватал своими пальцами.
– Что случилось? – спросила она, разворачивая меня к себе лицом и стискивая мне плечи. Но мне даже говорить ничего не пришлось. Она сама догадалась. Или, скорее, решила, что догадалась. – Опять одна полоска? О, дорогуша, я так тебе сочувствую.
И она меня обняла. Обняла, реально! Ведьма со вздутыми венами на щиколотках и невыветриваемым запахом кофе изо рта, которая называет меня ненормальной и каждый месяц заставляет готовить долбаный обзор рынка, обняла меня так крепко, как меня никто еще никогда не обнимал, и принялась гладить по голове и плакать со мной вместе.
– Я прекрасно знаю, каково тебе сейчас.
Она отстранилась, бережно поддерживая мне голову, как будто я цветок, который она только что понюхала.
– Все получится, вот увидишь, – сказала она. – Только надо верить. У тебя еще куча времени на то, чтобы забеременеть.
Я кивнула и еще раз шмыгнула, а она прижала меня к груди и стала укачивать. Я почувствовала, как мне на макушку капают слезы.
– Как бы я хотела забрать себе твою боль. Бедная девочка. Крейг тоже расстроен?
Я кивнула.
– Ну конечно, конечно. Ш-ш-ш.
Она говорила все, что положено, и вела себя как идеальная понимающая мать, которая нужна любому ребенку. Вот только ребенка у нее не было. Даже я понимала, что это несправедливо.
От души нашмыгавшись, утерев слезы и неловко поболтав за чашкой мятного чая на кухне, откуда она для этого всех разогнала, мы обе вернулись к работе, и она даже дала мне несколько классных заданий: продолжение истории про наркозахват в магазине «Оторвись» и интервью с владельцем нового местного секс-шопа «Ах, шалун». И даже похвалила меня за то, что получилось. Сказала: «Молодец, дорогуша».
Мне не было так приятно на работе с того дня, когда Рон зацепился ногой за сумочку Клавдии и протаранил головой дверь к себе в кабинет.
Суббота, 4 мая
1. |