Изменить размер шрифта - +
«Судя по всему, будет дождь – не забудьте зонтик, если соберетесь на улицу». АААААААААААААА!

Я круто облажалась.

Пишу это в среду утром, потому что вчера перед сном не смогла себя заставить об этом говорить. Слишком сильно трясло. Крейга вечером дома не было – якобы поехал к Найджелу смотреть «матч» (вчера не было никакого матча, я проверила), и я решила пойти на рыбалку. Сидела дома одинокая и злая, а Крейг опять трахал Лану, так что я захотела на ком-нибудь это выместить – на случайном бухом прохожем у канала, например. Ну и вот, уже без четверти одиннадцать, и я понимаю, что никто за мной не идет, а я тут уже везде потопталась – и на дорожке у канала, и по аллеям, и среди деревьев. Похоже, вечер среды – неподходящий день для изнасилования, и я уже развернулась было, чтобы пойти домой, по той стороне парка, которая ближе к порту. И вот я иду, иногда останавливаюсь, чтобы принюхаться и пописать на фонарный столб (не я принюхиваюсь и писаю, а Дзынь), и вдруг откуда ни возьмись на дорожку передо мной выпрыгивает какой-то чел и орет «Бу-у!». Я, ни секунды не раздумывая, бросаю поводок Дзынь, выхватываю из кармана «сабатье», приставляю парню к горлу и ору: «Отвали на хрен, козлина! Я тебя щас надвое расхерачу!»

И только тут понимаю, что мы с ним знакомы: это Эй Джей.

О господи боже, чтоб мне провалиться, думаю я. И еще сверху присыпаться. Ох, черт-черт, вот это я зашибенно круто вляпалась.

А он стоит такой, таращится на нож, глаза черные, как лакричное печенье, руки поднял вверх и не дышит. И Дзынь заливается, бросается на него и хватает за штанины джинсов.

– Ри… это я! Прости, пожалуйста, прости! – бормочет он.

Я роняю нож, он с дребезгом падает на асфальт. Похоже, никто не слышал шума, который мы тут устроили, а если кто и слышал, то бежать на помощь не торопится. Я глотаю воздух и никак не могу отдышаться. Поднимаю с земли нож и кладу его обратно в карман.

– Черт, ты чего творишь?! – набрасываюсь я на него наконец.

Он, заикаясь, отвечает:

– Я-я ув-увидел тебя, ког-когда выходи-дил из Фан-паба. Я узнал Дзынь-Дзынь.

– Ее зовут Дзынь, – поправила я его, подхватывая Дзынь на руки. Ее, конечно, тоже колотило.

Он все не отводил взгляда от моего кармана.

– Что ты собиралась этим сделать?

– Эй Джей, это средство защиты. Мне приходится выгуливать собаку поздно вечером, потому что у нас нет сада. Мы живем не в идеальном мире.

Он провел пальцами по шее и посмотрел на них.

– Ты меня порезала. – Он развернул ко мне ладонь. На пальцах была кровь. Я посмотрела на его шею. Ерунда, царапина.

– О боже, – сказала я.

Лицо у него вдруг стало очень странное, и он рухнул на землю, как мешок с картошкой.

К тому моменту, когда он пришел в себя, две минуты спустя, я сидела рядом с ним, подложив ему под голову свою свернутую худи и прижимая к его шее комочек из бумажной салфетки. Дзынь лизала ему щеку. Какие-то люди, которые курили у Фан-паба через дорогу, направились было к нам посмотреть, все ли с ним в порядке, но я отослала их обратно, жестами показав, что он просто «выпил лишнего».

– Все нормально, резко не вставай. Соберись с мыслями, дыши.

Я понятия не имела, что несу. Обычно мне не доводилось сидеть рядом с ними, прикладывать к ранам компрессы и нашептывать на ушко всякие нежности.

Быстрый переход