— Я имел в виду совсем не это.

— Нет? Тогда, наверное, ты решил, что теперь я стану испорченной, эгоистичной, честолюбивой и капризной?

— Неплохое описание. Ты умеешь выбирать слова.

— Но ведь этого не произойдет, — с жаром произнесла Келзи, ударив себя кулаком по колену. — Я твердо стою на ногах. Хотя, конечно. — Келзи испуганно взглянула на вибрирующий пол самолета. — Сейчас это не самое подходящее выражение.

— Понимаю, — Тейт отпустил ее волосы. — Сейчас ты витаешь в облаках собственной славы и всеобщего восхищения. — Откинувшись на спинку кресла, Тейт сжал руками подлокотники. Он выглядел немного обескураженным. — Но самое странное, что это ведь и мой успех.

Путешествие по Мауи было просто сказкой. Оба они оставили тот стиль поведения, которого придерживались в Гонолулу, и, пожалуй, узнали за этот день друг о друге гораздо больше, чем об острове. Тейт взял напрокат машину, и, забравшись в нее, они, как настоящие туристы, доехали до вершины Халеакала за рекордно короткое время. Они почти не обращали внимания на растения и минералы, зато Келзи узнала, что у Тейта есть мать и сестра, которые живут в Висконсине. Что трое племянников зовут его «дядюшка Тейтум», что в возрасте десяти лет он устроил в доме пожар, экспериментируя с химикатами. А Тейт узнал, что, начиная с двенадцати лет, Келзи подрабатывала каждое лето, присматривая за чужими детьми, в двенадцать лет начала заниматься музыкой, в восемь — танцами и всего один раз провалилась на экзамене — это был экзамен по физике в последнем классе.

Спустившись с горы, где было весьма прохладно, оба рады были очутиться на залитом солнцем пляже. Быстро переодевшись, они легли загорать на двух небольших полотенцах, глядя на бьющиеся о берег волны и признаваясь друг другу в том, что оба не очень любят китайскую кухню, современное искусство и вечеринки бывших выпускников, зато обожают тако, тортильяс, буррито, кожаные куртки и отреставрированные старые автомобили.

Днем они кормили чаек на палубе небольшого плавучего бара, лакомились свежими фруктами и дарами моря. Потом отправились на экскурсию на катере к месту стоянки китов. Им обещали, что, если повезет, они увидят, как кит выпрыгивает из воды. Но они не увидели ничего, кроме блеска прозрачной воды, и, стоя плечом к плечу, жадно ловили каждое мгновение этого чудесного дня.

Когда Тейт и Келзи сели наконец на самолет, летящий обратно на Оаху, было уже темно. Они везли с собой две корзины орехов макадамиа, кучу бус, резные пластинки китового уса, соломенные шляпы, две пары шлепанцев, юбку из травы, стебли сахарного тростника, бамбуковые подстаканники и блюда с изображениями обезьян. Оба сошли с самолета усталые, но полные впечатлений и без сил опустились на сиденья лимузина, словно две тряпичные куклы, обвешанные побрякушками.

Тейт проводил Келзи к номеру, неся под мышками свертки с покупками. Она положила на пол свои свертки и стала рыться в сумочке в поисках ключа.

— Спасибо за замечательный день, — сказал Тейт, тяжело привалившись к стене рядом с дверью. — Только в следующий раз смотреть на китов мы больше не поедем.

— В следующий раз? — удивилась Келзи.

— Конечно. А почему бы и нет?

— Но как только снова начнется работа… — Келзи пожала плечами, не закончив фразы.

Тейт понял, что она имеет в виду. Взгляд его скользнул от распущенных волос Келзи к помявшемуся платью. Без косметики глаза Келзи выглядели сонными, кожа ее чуть блестела от увлажняющего крема, которым она пользовалась на пляже. Тейту вдруг захотелось поцеловать ее во влажную щеку.