Никогда еще Келзи не казалась ему такой красивой, как сейчас.

Несмотря на то, что он очень устал, ему казалось неправильным, несправедливым, чтобы этот вечер просто взял и кончился вот так. Где-то в глубине его подсознания зрела мысль, что он не довел дело до конца. Но чтобы что-то предпринять, надо было сначала избавиться от свертков.

Разжав пальцы, сжимавшие ручку одного из пакетов, Тейт позволил ему опуститься на пол. Папиросная бумага, в которую были завернуты блюда с обезьянами, зашелестела на весь коридор.

— Наши покупки лежат вперемешку, — сказал Тейт, встряхивая сумку. — Давай разберем их прямо сейчас. — Тейт решил, что такое начало будет эффективнее, чем если он начнет помогать Келзи искать ключ.

— Это можно сделать и завтра, — возразила она.

— Правда? — Тейт был явно разочарован ее ответом. Однако он понимал, что виноват во всем сам, ведь это он установил рамки их отношений в тот вечер, когда купил ей гирлянду из орхидей, а потом, поцеловав, стал извиняться и этим только все испортил.

— Уже поздно, — сказала Келзи. Она двигалась, словно марионетка, к рукам и ногам которой привязали веревочки. Сейчас Келзи казалась осторожной и сдержанной, словно это не она веселилась сегодня весь день, как ребенок. — Нам лучше не переходить на ночной режим — ведь через несколько дней начнутся съемки, и снова придется рано вставать.

— Да. Ну что ж… спокойной ночи. — Но Тейт не двигался. Он смотрел прямо туда, где кончался лиф платья Келзи и начиналась впадинка между грудей, таких полных и упругих. Келзи вынула из ушей сережки, и Тейт подумал, будет ли у нее повод надеть купленные ими вместе жемчужины до того, как пора будет возвращаться на континент. Скорее всего нет.

— Спокойной ночи, — тихо сказала Келзи, наклоняясь за пакетами и одновременно вставляя ключ в замок. Дверь открылась, и Келзи вошла в комнату, где не было места Тейту.

— А что, если я зайду за тобой завтра и мы позавтракаем вместе? — спросил он. — Говорят, здесь отличный буфет.

— Звучит неплохо. Только сначала позвони. А то я могу проспать.

Тейт представил себе Келзи, лежащую в постели, и тут же прогнал от себя эти мысли — он и так чувствовал себя виноватым после того случая на пляже. Он все время задавал себе вопрос: а что было, если бы Келзи пригласила его зайти? Как изменились бы их отношения после проведенной вместе ночи? Но она уже успела закрыть дверь, и Тейт ясно понял, что этого не произойдет.

— Ну конечно, позвоню, — сказал он. — Я обещаю.

Однако случилось так, что Тейт не смог сдержать данного обещания.

Потому что на следующее утро, когда он постучал к ней в дверь в восемь часов, в руках его была газета, а рядом стоял Джин. С одного конца коридора в их направлении двигался Кобб, а с другого — Марстон. Когда Келзи, все еще сонная, открыла дверь, Тейт даже не обратил внимания, что на ней надета ночная рубашка, которую они покупали вместе в Миннеаполисе.

— Одевайся, — приказал он. — Нам предстоит тяжелый день.

11

Официант принес им в номер поднос с булочками и кофе. Джин задумчиво молчал. Тейт рассеянно ломал сдобную булочку, время от времени откусывая от нее по кусочку. Джин намазал маслом пончик с корицей и со вкусом жевал его своими огромными челюстями. Так он съел три булочки, прислушиваясь к жалобам и взволнованному бормотанию остальных членов группы. Затем он вытер рот салфеткой, смял ее и бросил на поднос.