О том, чтобы офицер владел личной автомашиной, об этом не могло быть и речи. Как так? А кто будет службой заниматься? А вдруг офицер задумает куда-нибудь поехать, куда только номенклатура ездит?

На той же третьей комендатуре был один заместитель коменданта, который с помощью родственников все же купил себе автомашину «Жигули». Сразу про него стали распускать слухи, что деньги на машину он собрал, продавая святую воду из источника Хаджи-Баба, что на заставе «Келат». По червонцу за флягу воды. Вот и насобирал. Вранье, конечно, но нужно было убить в зародыше желание других офицеров купить себе автомашину. А тут и новый автовладелец сыграл по-крупному и не в свою пользу.

Как это всегда бывает, машину нужно обмывать, а кто же позволит офицеру уйти в недельный загул по этому поводу? Никто, поэтому и обмывка производилась в районе гравийного карьера в индивидуальном порядке без всяких компаний.

В тот раз на обмывку поехал командир роты сопровождения поездов. Сколько они выпили, история об этом умалчивает, но машина с пассажирами свалилась в карьер и разбилась вдребезги. А с пассажирами ничего не случилось, за исключением нескольких царапин на лице и синяков на мягких и твердых частях тела. С карьера они пришли пешком. Разошлись по домам, а через два часа заместитель коменданта застрелился из своего охотничьего ружья. Продолжение этой истории я не знаю, так как уехал в академию.

В Туркестане я видел предмет, который видел еще в начале пятидесятых годов и только в семидесятые годы догадался о его предназначении. Предмет представлял собой деревянную имитацию овального женского ручного зеркала с диаметром широкой части около метра. На стекле была нарисована красивая женщина в развевающемся платье. Только на платье не было никакого рисунка, просто прозрачное стекло. Это «зеркальце» накладывалось на отрез материи, и платье женщины оказывалось как бы «сшитым» из этого материала. На какую материю ни положи это «зеркальце», женщина прекрасно выглядит в любой материи, даже в дешевом ситчике. И с помощью этого нехитрого приспособления увеличивались продажи материи.

Золото было дешевое, но никто особенно и не гонялся за ним и увешанных с головы до ног золотыми украшениями, с проколотыми носами, пупками, грудями, языками не было ни среди местных женщин, ни среди русских женщин.

Характерно было отношение к русским женщинам. Если не одета в туркестанскую национальную одежду, сидит за столом с мужчинами, значит проститутка. Иногда приходилось пускать в ход кулаки, чтобы добиться уважения к своей жене среди местных жителей.

Это характерно для жителей всех союзных и автономных республик: к своим женщинам применяются национальные обычаи, которые все равно для них как законы, а для русской женщины никаких законов нет. Через двадцать пять лет уже в Магелане нам приходилось под охраной вывозить женщин на местный рынок для закупки продуктов питания.

После первого выезда моя жена сказала:

— Больше я на рынок ходить не буду. Не хочу, чтобы меня лапали за задницу люди, захлебывающиеся слюной. Это не потомки витязей в тигровой шкуре, это…

И эти люди не понимают, что по ним судят обо всей их нации и что в большинстве они все такие.

Прошло уже много лет с того времени, но отношение к русским женщинам в национальных образованиях не изменилось. И не изменится никогда, пока в России будут существовать национальные административно-территориальные образования и термины титульная и нетитульная нация вместо единого названия — гражданин Российской Федерации.

Сторонники сохранения в паспортах графы «национальность» являются активнейшими участниками постепенного разрушения единого Российского государства. Причем их немало среди русских, которые ничем не отличаются от тех, кто проповедуют идею гяурства и джихада. Их можно смело называть басмачами, бандеровцами, черностенцами и никакой ошибки не будет.