– Ее королевское высочество, инфанта Луиза Елизавета к ее императорскому величеству императрице Елизавете, – торжественно провозгласил приставленный к ней дворецкий, и Филиппа обернулась к входящей в комнату, которую она выбрала своим временным кабинетом, сестре. Филиппа внимательно осмотрела Луизу Елизавету. Ее беременность не бросалась в глаза, более того, Филиппа заметила, что сестра до сих пор носит корсет.

– Ваше императорское величество, – Луиза Елизавета сделала реверанс. Как бы она ни относилась к Филиппе, но обязана была проявлять уважение к императрице.

– Только ради этого стоило вернуться, – не удержавшись, усмехнулась Филиппа, не спешившая хоть как-то приветствовать сестру. Наконец, выдержав паузу и получив взгляд, полный неприязни от инфанты, она указала на диван. – Садись, не думаю, что тебе можно долго стоять. А еще я сомневаюсь, что вот это, – и она жестом указала на корсет, – полезно для дитя.

– Женщина не должна выставлять напоказ свое положение, – ответила Луиза Елизавета, но приглашению разместиться на диване последовала, скинув туфли, которые нещадно жали опухшие ноги.

– Это глупо…

– Это жизнь, – перебила сестру инфанта. – Когда семя твоего императорского жеребца даст всходы в твоем лоне, вот тогда ты поймешь. Не сочти за грубость то, что я обращаюсь к тебе вот так запросто, но, мы ведь сестры?

– Конечно, – и они обе улыбнулись, просто физически ощущая фальшь этих улыбок.

– Тогда поделись со своей бедной сестрой, – на этот раз во взгляде Луизы Елизаветы горело любопытство, – твой муж действительно так хорош собой, как о нем говорят?

– Я не знаю, кто о нем говорит, и что о нем говорят при европейских дворах, но то, что Петр красив, не вызывает сомнений. Как мне, смущаясь, поведал мой новый секретарь, он однажды на поле боя был ранен и принял склонившегося над ним государя за архангела Михаила.

– Значит, на этот раз тебе повезло, – Луиза Елизавета задумалась, а затем тряхнула головой, отчего с напудренного парика посыпалась рисовая пудра, что вызвало гримаску брезгливости к отвыкшей от подобных украшений Филиппы.

– Судя по всему, тебе тоже… сестра. Фердинанд, а? И да, не поведаешь, как произошла та трагедия с несчастной Барбарой?

– О, Луис умер от оспы, как ты знаешь.

– Это я знаю. Я практически сразу уехала, после этого трагического события. А перед этим моя жизнь здесь превратилась в пытку злословием. Это долго не забывается, особенно для молоденькой девочки, которая даже не слишком в тот момент понимала, в чем ее конкретно обвиняют.

– О, кто старое помянет… – махнула рукой Луиза Елизавета. – К тому же, ты не можешь признать, что я таким образом оказала тебе услугу. Ведь, если бы ты не вернулась в Париж, то сейчас не имела бы в мужьях молодого и опасного хищника, который будоражит умы и кружит головы у доброй половины Европы.

– Слишком много разговоров о Петре, – сухо прервала ее Филиппа.

– Самая популярная тема, год уж точно, – инфанта поморщилась и поменяла положение тела. Было видно невооруженным взглядом, что корсет все же причиняет ей массу неудобств. – И да, я тоже обязана ему своим теперешним положением.

– Что? Что ты хочешь этим сказать? – Филиппа нахмурилась.

– О, вовсе не своей беременностью, я еще не сошла с ума, придумывая такое, – Луиза откинула голову назад и хрипло рассмеялась. – Я его даже ни разу не видела. Вдруг сплетни преувеличивают и мне вовсе не захотелось бы проверить его мужественность.