У колоннады Пьяцца было настоящее столпотворение: здесь собрались театралы, желающие попасть на вечерний спектакль в Королевский театр. Было около шести, в открытые двери театра пытались пробиться те, кто не хотел мириться с отсутствием билетов ввиду аншлага.

Джулиана с ужасом посмотрела на эту толчею и подумала, что ей, пожалуй, будет трудно без ущерба для своего наряда пройти внутрь.

— Спектакль начинается в шесть? — спросила она.

— Да. — Тарквин подал ей руку и помог спуститься на мостовую.

— Но если у нас нет билетов…

— Не волнуйтесь, моя дорогая, — улыбнулся Квентин. — Тарквин отправил в театр лакея к четырем часам, и тот заказал нам ложу.

Так вот как заведено в высшем свете! Джулиана вдруг поймала себя на мысли, что ей льстит принадлежать к избранным. Граф с братом подхватили ее под руки. Джулиана так и не поняла, как в плотной людской массе, которая загораживала двери, вдруг появился проход. Через минуту они были уже в помещении. Ее платье нисколько не пострадало.

Оркестр уже играл какую-ту пьесу, но музыки почти не было слышно из-за шумного передвижения публики по залу. Кто-то переговаривался с соседом, кто-то, извиняясь за причиненное беспокойство, пробирался к своему месту в партере по ногам уже усевшихся зрителей, кто-то размахивал руками, пытаясь привлечь внимание знакомого. Из общего гула выделялись крики торговцев прохладительными напитками, прохаживающихся вдоль рядов.

— Нам сюда. — Джулиану ввели в ложу прямо напротив сцены, где уже находился лакей в ливрее дома Редмайнов, который низко поклонился, приветствуя вошедших. Тарквин не выпустил локтя Джулианы, пока она удобно не устроилась в первом ряду. — Ну вот, отсюда тебе будет хорошо видно и слышно, — сказал он, садясь позади нее.

— Если спектакль будут играть даже вполовину тише, чем шумит публика, и то будет прекрасно, — ответила Джулиана. — А зачем нужны эти железные шипы вдоль подмостков?

— Чтобы зрители не бросались на актеров, — улыбнулся Тарквнн. — Видишь тех здоровяков по бокам сцены? Они оттаскивают наиболее рьяных.

— Я так рада, что оказалась в Лондоне! — воодушевленно воскликнула Джулиана, но тут же смущенно покраснела, и на ее лицо легла мрачная тень. — Иначе я была бы сейчас не в театре, а совсем в другом месте.

Квентин сочувственно коснулся ее руки. Тарквин сделал вид, что не заметил этого невольного жеста. В ложе повисло неловкое молчание, которое нарушила призывающая ко вниманию барабанная дробь. Занавес поднялся, и на сцене появился Дэвид Гаррик.

Джулиана с замиранием сердца вслушивалась в голос актера. Публика все еще продолжала шушукаться и шаркать ногами, но ничто не могло отвлечь Джулиану от происходящего на сцене. Больше всего ее потрясло то, что актеры играли в костюмах той эпохи, в какой происходит действие пьесы.

Когда закончился первый акт, Джулиана обернулась к графу и прошептала:

— Это какое-то чудо! Слушать пьесу совсем не то же самое, что читать ее, даже вслух.

— Я очень рад, что тебе нравится, крошка. — Тарквин поднялся. — Прошу прощения, мне нужно кое-кого повидать.

Он вышел из ложи, а Джулиана принялась разглядывать публику. В первом ряду партера назревала дуэль, какой-то джентльмен уже потянулся к шпаге. Но тут подвыпивший шутник из второго ряда с хохотом швырнул в спорщиков целую пригоршню апельсиновых корок.