Квентин ничуть не осуждал их — он не был святошей. С одной стороны, его втянули в эту отвратительную интригу и он намеревался оказать Джулиане моральную поддержку. Но если ей доставляет удовольствие физическая близость с графом, тогда ни о каком принуждении и шантаже не может быть и речи. Следовательно, та миссия, которую он добровольно взял на себя, становится бессмысленной.

Джулиана не понимала, что явилось причиной ее оживленного поведения за обедом — последствия близости с графом или непривычное ощущение себя в новом качестве, виконтессы Эджкомб. К тому же она была единственной дамой за столом, средоточием мужского внимания. В доме опекуна Джулиана всегда сидела на отшибе, открывала рот, только когда к ней обращались, и считала это обременительное, скучное времяпрепровождение самыми унылыми часами в своей жизни. Теперь же, когда она принималась говорить, граф и его брат внимали ей с учтивым, искренним вниманием.

— А какую пьесу мы будем смотреть сегодня? — спросила Джулиана, поднимая бокал с вином. Лакей бесшумно подошел и поднял с пола вилку, которую она уронила, зацепив рукавом.

— «Макбет» с Гарриком, — ответил Тарквин с улыбкой, видя, как она смущена своей неловкостью.

— Вне всякого сомнения, мы получим массу удовольствия, — сказал Квентин. — С тех пор как Гаррик пригласил Томаса Арна на должность музыкального директора, интерлюдии стали настоящим зрелищем.

— Я никогда не была в театре, — призналась Джулиана, взяв с блюда пирожное. — На Рождество у нас, правда, устраивали представления, и иногда во время ярмарки. Но разве это спектакли!

— Уверен, что для тебя это будет незабываемым впечатлением. — Тарквин вновь изумился, насколько ему приятны восторженная болтовня и смех этой девушки. Он не сводил с нее глаз, подмечая, что ест она с удовольствием. Вероятно, никто никогда не говорил ей, что показывать хороший аппетит на публике считается для дамы неприличным. А может, она просто игнорировала условности? Ее речь была яркой и умной. Очевидно, опекуны Джулианы не пренебрегали ее воспитанием и образованием. Возможно, тем самым они стремились обуздать ее буйный нрав.

— Я испачкала нос, ваша светлость? — спросила Джулиана, потирая переносицу.

— Нет, не испачкала.

— Вы смотрите на меня чересчур пристально, вот я и подумала, что у меня что-то не в порядке.

— Насколько я могу судить, все в порядке. — Граф встал и отодвинул стул. — Если ты закончила, моя дорогая, давайте перейдем в гостиную и выпьем чаю.

— Да, конечно. — Джулиана вспыхнула и так резко вскочила, что ее стул опрокинулся. — Простите. Я оставлю вас ненадолго, чтобы вы спокойно выпили по бокалу портвейна.

— В этом нет необходимости, — ответил Тарквин, поднимая упавший стул и помогая ей выйти из-за стола. — Просто мы с Квентином не любим подолгу засиживаться за обеденным столом. Правда, дорогой брат?

— Да, — согласился Квентин. — К тому же я не хочу, чтобы Джулиана в одиночестве сидела в гостиной, пока мы будем накачиваться портвейном.

— Люсьен наверняка придерживался бы другого мнения, — заметил Тарквин.

Джулиана быстро взглянула на него через плечо, но выражение его лица было таким же бесстрастным, как и голос. Интересно, как бы изменилась атмосфера во время обеда, если бы за столом присутствовал ее супруг? Судя по отношению к нему обоих братьев, не в лучшую сторону.

Но Джулиана гнала от себя подобные мрачные мысли, которые могли бы испортить ее настроение в этот вечер, обещающий быть веселым и интересным. Ведь у этой сделки есть и приятные стороны, а значит, незачем ими пренебрегать.

Они отправились в Ковент-Гарден в графском экипаже, и Джулиана с интересом смотрела в окно на ночной город. Впервые за все время пребывания в Лондоне она видела его таким.