Вследствие своей щедрости Джордж пришел к выводу, что за сутки потратил сумму, превышающую ежегодный счет от кузнеца за подковку лошадей. А если он вернется в гостиницу, то его непременно втянут в игру в кости. Так что самым разумным времяпрепровождением на сегодняшний вечер был бы скромный обед в «Черном льве» и посещение театра. А поскольку Королевский театр был в двух шагах от таверны, то он наверняка успеет подойти к пяти часам, когда начнут продавать входные билеты, и занять удобное место в партере.

Джордж внимательно рассмотрел свою новую шляпу серебристого шелка, прежде чем водрузить ее на голову, и подумал, что голубиные перья как нельзя лучше подходят к переливчатому, сизому оттенку. Он сжал эфес шпаги и надменно огляделся, как будто собирался вызвать кого-то на поединок. Потрепанного вида господин в съехавшем набок парике быстро перешел на другую сторону улицы, испугавшись воинственной наружности Джорджа. У лондонских хлыщей было в обычае задевать безобидных прохожих.

Джордж высокомерно посмотрел ему вслед, щелчком сбрасывая крошку табака с камзола.

Он никогда не носил шпагу, но, оказавшись в городе, быстро сообразил, что оружие является отличительным признаком джентльмена. Поэтому он тут же приобрел клинок у оружейника на Эбери-стрит, который его почтительно заверил, что он теперь владеет прекрасной шпагой, могущей стать в руках такого искусного фехтовальщика, каким, без сомнения, является его достойный покупатель, смертоносным оружием и защитой.

Безгранично довольный самим собой, Джордж направился к «Черному льву». Вкусив прелестей столичной жизни, он решил, что вполне может проводить в Лондоне по нескольку недель в год — разумеется, зимой, когда хозяйство не требует его постоянного присутствия.

Джулиана будет для него прекрасной женой. Она выросла в дворянском доме, образованна, как и подобает настоящей леди, умеет вести себя в высшем обществе… Увы, гораздо лучше, чем он сам. Джордж был сыном своего отца — простого, грубого землевладельца, которого больше занимали урожаи, приплод свиней, бутылка вина да сытный обед, чем книги, или музыка, или утонченная беседа. А Джулиана была благородной дамой.

Вот только где она скрывается, черт побери! Его самодовольство и хорошее настроение вмиг улетучились. Все планы, которые он вынашивал, обращались в ничто без этой дрянной девчонки. Он должен найти ее и сделать своей женой. Он хочет иметь ее у себя в постели и увидеть, как высокомерие и сознание собственного превосходства покинут ее в ту минуту, когда она будет вынуждена признать в нем своего мужа и господина.

Он жаждал обладать этой женщиной, чьи глаза бывают холодными и глубокими, как морское дно; чьи полные губы трогает обворожительная улыбка, способная свести с ума любого мужчину; чьи вьющиеся кудри и пышная, высокая грудь так часто снились ему ночами.

Либо Джулиана, покорная и ласковая, окажется в его постели, либо на костре у позорного столба!

Джордж вошел в таверну и заказал бутылку бургундского. Он найдет ее, чего бы это ни стоило. Даже если придется выложить за это сто гиней!

Когда они втроем сидели за обеденным столом, Квентин поразился, как удивительно и необратимо изменилось настроение Джулианы. Ее глаза светились счастьем, а кожа стала бархатистой. Джулиана была общительна, весела, остроумна, что говорило о ее образованности и полученном воспитании. Она перебрасывалась с Тарквином беззлобными колкостями и изредка кидала на него косые взгляды, неизменно вызывающие улыбку графа.

Квентин не был ханжой и не чурался женщин, несмотря на свое призвание. Впрочем, даже слепой догадался бы, что леди Эджкомб провела дневные часы с мужчиной. Снисходительная веселость и удивительная нежность, которые сияли в глазах Тарквина, когда он обращал свой взор на Джулиану, подтверждали, что граф Редмайн и супруга его кузена легко находят общий язык в спальне.