Loading...
Изменить размер шрифта - +

       Естьли когда говорили о прекрасныхъ рукодѣліяхъ, то всегда превозносили твои или показывали ихъ въ примѣръ. Никогда не хвалили молодыхъ особъ прежде тебя, въ тщательности, домостроительствѣ, чтеніи, въ письмѣ, въ краснорѣчіи, во вкусѣ и упражненіи въ свободныхъ наукахъ да и въ самыхъ пріятностяхъ украшающихъ видъ и одежды, по коимъ усматривали въ тебѣ неподражаемыя пріятности.
       Бѣдныя при каждомъ твоемъ шагѣ тебя благословляли. Богатыя вмѣняли тебя въ свою славу, и тщеславились что не были обязаны оставлять свое званіе, дабы подать такой примѣръ, которой бы принесъ ей честь.
       Хотя всѣхъ желанія были обращены къ тебѣ, хотя ихъ глаза единую токмо тебя искали; но не находилось изъ оныхъ ни одного, которой бы быль одобряемъ какими ниесть порочными намѣреніями, и осмѣлился бы простирать до тебя свою надѣжду и требованія.
       Въ столь щастливомъ состояніи, и составляя благополучіе всѣхъ тѣхъ, кои нѣкоторое отношеніе къ тебѣ имѣли могла ли ты думать, чтобъ не случилось чего такого, которое бы въ состояніи было тебя убѣдить, что ты не была изъята отъ общаго жребія; что ты еще не со всѣмъ совершенна, и чтобъ ты не должна надѣяться провесть свою жизнь безъ опыта безъ искушенія и безъ нещастія.
       Должно признаться, что на тебя не могли прежде напасть ни съ такою силою, ни съ искушеніемъ тебя достойнымъ; ты превозмогала всѣ простыя искушенія. На сей конецъ долженъ быть нарочно созданной, или какой нибудь весьма злобной духъ, подъ видомъ человѣка, которой присланъ къ обладанію твоего сердца, между тѣмъ какъ множество другихъ духовъ, и такого же роду, и въ такомъ же числѣ сколько находится особъ въ твоей фамиліи, имѣли бы позволеніе въ мрачной часъ овладѣть сердцами всѣхъ твоихъ родственниковъ, а можетъ быть поселиться въ нихъ, и управлять всѣми движеніями къ опроверженію замысловъ обольстителя, дабы тебя раздражить, возбудить, и привести къ пагубному свиданію.
       И такъ, разсмотря все, кажется, какъ я то часто повторяла, что есть нѣкая судьба въ твоемъ заблужденіи, естьли только такое быть можетъ, и что можетъ быть она для того токмо тебѣ наслана, чтобъ подать твоими оправданіями примѣръ полезнѣйшій, нежели какой могла ты подать въ лучшей жизни; ибо нещастіе, любезная моя, составляютъ наилучшее твое время, и я вижу ясно, что откроетъ тебѣ тѣ пріятности, тѣ красоты, коихъ никогда бы не видѣли въ теченіи благоденствія, которое ты препровождала съ самой колыбели, хотя оно весьма тебѣ сродно и хотя всѣ почитаютъ тебя онаго достойною.
       Къ нещастію сей опытъ по необходимости будетъ весьма прискорбенъ. Онъ будетъ таковымъ для тебя, любезная моя, для меня, и для всѣхъ тѣхъ, которые тебя столько же любятъ какъ и я, усматривая въ тебѣ совершенной примѣръ всѣхъ добродѣтелей, предмѣтъ удивленія, противъ коего удивительно, чтобъ зависть осмѣлилась обращать свои стрѣлы.
       Всѣ сіи разсужденія должна ты уважить такъ, какъ они того заслуживаютъ. Тогда, поелику пылкія воображенія бываютъ не безъ возторговъ, тогда, говоритъ твоя Анна Гове, читая свое письмо, мнитъ въ немъ видѣть болѣе возвышенности нежели въ обыкновенномъ своемъ штилѣ, и будетъ ласкаться тѣмъ, что какъ бы по вдохновенію утѣшала страждущую пріятельницу, которая, въ послабленіи своихъ силъ, и въ глубокой горести, не проницаетъ мрака сокрывающаго отъ нея зарю прекраснѣйшаго дня.
      

    Письмо CLXXII.

    КЛАРИССА ГАРЛОВЪ, къ АННѢ ГОВЕ.

    Въ пятницу 12 Маія.
       
       Я должна молчать, благородная моя пріятельница, слыша тѣ похвалы, кои весьма живо даютъ мнѣ чувствовать, колико я ихъ недостойна, хотя въ самое то время великодушное твое намѣреніе есть только то, чтобъ возбудить во мнѣ бодрость.
Быстрый переход