| — А я Рудольф Лестрейндж. Ваш сын. Из третьей камеры раздалась длинная матерная тирада, и к решетке прильнул еще один узник, когда-то худощавый, а теперь просто тощий. — А вы, я так полагаю, дядя Рабастан, — заключил Руди. Изможденная, полуседая Беллатрикс медленно поднималась на ноги, цепляясь за прутья решетки. — Не может... не может этого быть... — хрипло выговорила она. — Ты умер. Мне сказали, мой сын умер... — Нет, я живой, — ответил Руди. — Золли, ну-ка, подтверди, что я не вру! — Молодой хозяин не лжет, хозяйка Беллатрикс... — съежившись, пролепетал домовик, прячась за него. — Молодой хозяин вызвал меня вчера... А до того Золли о нем не знал! — Могу документ из "Гринготтса" показать, — добавил Руди. — Ру... дольф... — выдохнула Беллатрикс. Худая, похожая на птичью лапу рука тянулась между прутьями решетки, и мальчик, как ни было ему страшно, позволил дотронуться до себя. — Как отец... — Золли, подсвети немного, они же меня совсем не видят, — велел он. Тот выполнил приказание. Руди сам уставился на родителей. Точно, он похож на мать — те же черные глаза под тяжелыми веками, смоляные волосы и тонкое породистое лицо. А от отца досталась жесткая линия рта, надменно опущенные углы губ и тяжелый подбородок. И плечи широкие — тоже в него. — Ты одет... — Беллатрикс не договорила. — Меня нашли на крыльце приюта, — быстро сказал Руди. — В корзинке. Там еще денег было прилично, так что со мной хорошо обращались... Рабастан неожиданно разразился хриплым смехом, то и дело переходящим в кашель. — Ну еще бы! — выдавил он. — Если у магглов осталась хоть капля совести, за такие деньги тебя должны были с ног до головы облизать! — Что?.. — шепотом произнесла Беллатрикс, изо всех сил пытаясь выглянуть наружу и хоть как-то увидеть деверя. — Что ты сказал?! — Что слышала, — усмехнулся тот. — Всё. Можно больше не молчать... Мальчишка жив-здоров, значит, я поступил правильно! — О чем ты? — встряхнул головой Рудольфус. — Да о том, что не умер тогда твой сын, а мой племянник! Очнись уже! Я вам соврал! Утащил ребенка у вас из-под носа, а вы даже не заметили подмены… — Рабастан снова зашелся хриплым кашлем. — Приложил няньку Империо, всего и дел, одним непростительным больше, одним меньше, какая уже разница-то? Ну и вот. Я всегда знал, что связи с магглами пригодятся, нашел подходящее тело... — Да как ты посмел?! — взвизгнула Беллатрикс. — Так и посмел, невестушка! Он — последний Лестрейндж, о нас с братом речи не шло, уже ведь ясно было, к чему дело идет! Понятно, что нам конец! А вы с ума посходили со своим Лордом! Ты, идиотка, на каком сроке по рейдам носилась? Будь я твоим мужем, я бы тебя в подвале на цепь приковал… Нет, дай уж, я договорю, Рудольфус, я и так много лет молчал... — Рабастан перевел дыхание. — Я все думал — выкинет твоя жена! Нет, крепкая оказалась, родила мальчишку, и даже живого... И я решил — хоть одного, но спасу. Ну и... забрал ребенка, вам все равно было не до него. Вы Лорда искали с пеной у рта, кретины... — Он посмотрел на Руди. — Ну что, племянник? Осудишь? Вон, мать твоя меня задушить готова... — Нет, не осужу, — честно ответил тот. — Вы мне, пожалуй, жизнь спасли. Может, конечно, меня кто из волшебников бы взял, но кто? И как бы воспитал? — Вот и я о чем, — осклабился младший Лестрейндж. — Мозги бы тебе промыли на славу, племянничек, не беспокойся... Даже если бы ты узнал, кто ты есть, тут же забыл бы от страха! — Убью... — прошипела Беллатрикс. — Убью, мразь!!! — Тихо! — прикрикнул Рудольфус, хмуря тяжелые брови. — Рабастан действовал в состоянии аффекта, но... — Братец, не надо меня оправдывать, я все спланировал заранее! — фыркнул тот. |
