Глава 24.

С летних каникул студенты вернулись веселыми, совершенно расхоложенными и абсолютно неспособными к каким-либо осознанным действиям. Это не касалось только нескольких из них, в числе которых, разумеется, оказались Гермиона Грейнджер и Рудольф Сент-Джон. Первая представляла собой клинический случай, а вот отношение ко второму Северус Снейп так и не смог определить. Мальчик не шел на контакт ни с ним, ни с директором.  Малфой-старший в ответ на прямой вопрос посоветовал не совать длинного носа не в свои дела. Малфой-младший откровенно обожал Сент-Джона и не делал из этого тайны... да и какая тайна, если они все время были вместе и постоянно о чем-то совещались! И были вместе они не только на занятиях, понял вдруг Снейп. Драко обычно бледен до синевы, а тут вдруг радует нормальным цветом лица! Белокожие блондины загорают плохо, но в этом году Драко щеголял не аристократичной бледностью, а ровным золотистым загаром. Точно таким же, как у Руди. А ведь тот тоже белокожий, сообразил Снейп. В школу он явился загорелым, а вот к зиме, когда загар сошел, стало ясно, что цвету лица Сент-Джона могут позавидовать многие девушки. И еще руки, припомнил профессор... Руки, вот что не давало ему покоя. У Люциуса кисти относительно некрупные, пальцы длинные, но чуточку узловатые, и ногти прямоугольные, довольно широкие, он борется с этим сколько уж лет... А у Нарциссы — маленькие ручки, как у истинной аристократки. Драко удался в нее — у него тоже маленькие руки и форма пальцев — как у матери, достаточно длинные, тонкие, конусовидные, не как у отца.  У Сент-Джона точно такие же руки. Сам он крупнее Драко, руки больше, это понятно, но... Те же узкие запястья, длинные пальцы, даже редкость — большой палец достает до середины указательного, — и та на месте. Что это могло означать, Снейп спрашивать не желал. Ни у Сент-Джона, ни у Малфоя... Он просто чувствовал — дело плохо. ...— Дело плохо, — сказал Руди на ухо Драко. — Мои домовики постоянно шныряют туда-сюда, докладывают, и у меня такое ощущение, что еще немного, и родители правда сойдут с ума. Как там ваш домик, еще свободен? — А куда он денется, — ответил тот. — Свободен, конечно. Ты извини, если что, но я намекнул папе, что он может понадобиться для кое-чего... странного, и он запретил кому бы то ни было там бывать. Кроме дедушки, но тот, повторюсь, в Лондоне. — А если внезапно нагрянет? — Вряд ли, он ведь пожилой уже, с чего бы его охватила страсть к охоте? — Будем надеяться... — Сент-Джон глубоко задумался. — Руди... Руди! — ткнул его в бок Малфой. — Ты же не хочешь сказать, что... — В ближайшие выходные, — сказал тот. — А ты меня прикроешь. Договорились? — О Мерлин... — простонал Драко. — Да куда же я денусь! * — И снова мой дорогой племянничек решил навестить эти палестины, — выдал Рабастан, но вышло это у него как-то невесело, без огонька. — Что позабыл? — Вас позабыл, — совершенно серьезно ответил Руди. — Собирайтесь, если у вас есть, что собирать. — Э, племянничек, а ты крышей не поехал? — спросил Рабастан, приникнув к решетке.  — Нет, у меня другая болезнь, — сказал тот серьезно. — Золли, давай. Он долго мучил домовиков, пока не узнал, какая магия работает в Азкабане, а какая нет. Проще всего казалось утащить ключи у надсмотрщика, пока тот спит, а потом вернуть их, но это показалось слишком опасным. Руди набросил свой "полог тишины", и теперь визг пилы по металлу никто бы не услышал.