— Свою долю. — Ротмистр прикинул. — Пять процентов. Да. Вас пятеро; пять процентов — в самый раз. Хотя тебе, как старшему… Ну — у нас еще будет время это обсудить. Поверь, сержант, те пять процентов… Да у вас другого такого случая в жизни не будет!

— Верю. Но вот вопрос: а что, если после налета мы все-таки надумаем уйти?

— Вольному воля! Потребуется — обеспечу надежные документы.

— Нет. Только оружие.

— У вас оно будет.

— Договорились. — Тимофей встал; поднялись и остальные. — Про радио не забудь.

— Сейчас распоряжусь. — Ротмистр повернулся к белобрысому. — Ковалек, покажи жолнежам, где они будут спать. И занеси к ним «телефункен».

Оставшись один, ротмистр повернулся к печке. Занавеска на лежанке сдвинулась — и на ней сел, свесив ноги в коротко обрезанных валенках, небольшой ладный мужичок лет за тридцать. Ротмистр поднялся. Мужичок посидел — и легко спрыгнул на пол. Сказал ротмистру: — Сиди. — Сел напротив. — Ты почему не прибил их сразу?

— Виноват, пан полковник. Уж больно хороши они для нашей затеи. Я как увидал их — так и подумал: вот — Господь послал… Потом уж понял — пустые хлопоты…

— Вас было двое, — жестко сказал полковник, — у обоих великолепная позиция, и не мне тебе рассказывать, как стреляет Ковалек.

— Так-то так… — сказал ротмистр, не очень стараясь скрыть, что убежден в своей правоте. — Но может быть вы, господин полковник, не разглядели их толком? В особенности того, с сумасшедшими глазами, который как сразу направил свой «манлихер» мне в живот…

— Ты должен был верить, что я опережу его!

— Виноват…

— Ладно, — сказал полковник, — с кем не бывает. — Ему было досадно, но он уже остыл. — Их всего четверо, хохол не в счет, да он и безоружный… Конечно, вернее всего было бы не мудрить — и прямо сейчас, когда они расслабились и думают, что у них есть время по крайне мере до утра… вот именно — прямо сейчас забросать их гранатами. Идеальное решение! Ни малейшего риска. Но хату жалко: нам жить в ней еще четыре дня…

— Может — и дольше.

— Может и дольше… Значит — действуем так. Витека и Кресало — с автоматами — поставь в обоих концах коридора: контролировать выход из их комнаты. Выйдет один, — полковник чиркнул большим пальцем поперек своего горла, — выйдут группой — огонь на уничтожение. — Ротмистр кивнул. — Ковалека… нет, одного будет мало, надо подстраховаться. Сам выбери ему хорошего стрелка в пару — и пусть контролируют их окна с крыши конюшни…

Дом был хорош в каждой детали: пока поднимались на второй этаж — ступени не скрипнули ни разу. Назначение комнаты, в которую привел их Ковалек, Тимофей определил сходу, едва свет лампы — не без труда — раздвинул застоявшийся мрак. Это была зала, помещение для особых случаев, когда собирается не только семья, но и родня, и кумовья, и соседи. Под потолком плавала чешская люстра литого стекла на двенадцать свечей; на каждой стене — нарядная керосиновая лампа, бело-розовая, глазурованного фаянса, с рефлектором; на окнах — бордовые с золотым шитьем бархатные шторы. Пол крыт дубовым паркетом. Раздвижной дубовый стол поражал размерами. Еще: три кушетки, два мягких кресла, и несколько тяжелых стульев вокруг стола. Пожалуй — все.

Ковалек зажег лампу слева от двери; сказал Тимофею: «Выдели двоих в подмогу…» Пошли Чапа и Залогин.