– Сопротивление властям… – через икание кое-как выговаривает кто-то за спинами замершей толпы.

А ведь действительно, что-то тут не то, странные они все какие-то… Только сейчас замечаю отблеск света на серебряном с вензелем погоне, где так удобно пристроился мой револьвер. И понимаю, что так зацепило взгляд в первый момент – тянущийся тоненький кожаный шнурок к улетевшему на пол чужому револьверу. А такой шнурок может быть только у служивых. Отступаю на полшага назад, продолжаю держать всех на прицеле, а вот кортик от чужой шеи убираю. Боковым зрением вижу на ней алую струйку крови – немного перестарался. Но мне простительно!

– Сергей Викторович? Господа, уберите оружие! Полковник, вас это тоже касается!

Слышу такой знакомый голос и отступаю ещё на шаг.

– Ваше высокопревосходительство? – опускаю револьвер и это такое простое движение приводит к волшебным результатам. Все как-то вдруг разом шумно выдохнули… Или, наоборот, вдохнули, загомонили, кабинет мгновенно наполнился людьми в форме.

Ко мне протискивается Джунковский, оттесняет к дивану и просто-напросто вынуждает плюхнуться на него.

– Дайте-ка, – и, пока я растерянно взираю на это столпотворение, забирает мой револьвер. Предпочитаю не сопротивляться и отдать оружие миром. Всё равно против такой толпы мне не сдюжить. Слишком быстро меняются декорации. Да, нарываться лишний раз не сто́ит. Хотя, куда уж больше…

Те же руки забирают кортик, кто-то услужливо протягивает генералу мои же собственные ножны и явно не мой чистый носовой платок. Зачем платок? А-а, понятно, вытереть кровь с лезвия. Иначе в ножнах клинок разом заржавеет… А меня берут с боков в плотное окружение. Подсаживаются на диван. Смотрю снизу на мельтешение в комнате – полицейские мундиры наполовину перемешаны с жандармскими, даже армейские зелёные мелькают.

– Позвольте, – незнакомый подполковник поднимает улетевшую под стол трубку телефона, прикладывает к уху, прислушивается и морщится. Слишком уж шумно в кабинете. Аккуратно кладёт её на рычаги и переводит взгляд на генерала. Пожимает плечами. Да понятно, что там ничего, говоривший успел дать отбой.

Ему же Джунковский и отдаёт моё оружие. Делает какой-то незаметный мне жест и в кабинете наконец-то устанавливается тишина. Все замирают. И вновь поворачивается ко мне:

– Господин полковник, потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете?

– Сплю. То есть, спал. Пока меня не разбудили.

– Кто ещё, кроме вас, конечно же, может находится ночью на аэродроме?

– Охрана, дежурный механик в ангаре… Всё.

Тут же из кабинета тихонько испаряются несколько человек. Могут же не шуметь, когда начальство обязывает? Наверное, пошли искать механика. А я пользуюсь короткой паузой и задаю закономерный вопрос:

– Господа, а что случилось? Чем обязан столь позднему визиту?

В кабинете народу поубавилось, поэтому можно нормально оглядеться. Что я и сделал. Непонятно настолько разномастное сборище. Остановил взгляд на подраненном мной офицере. Расселся, гадёныш, на моём стуле – подбородок и воротник в крови, вдобавок явно перебитую руку бережно на столе придерживает. Зака́пает же мне тут всё кровищей…

– Все вопросы потом. А пока вам придётся проехать с нами…

Упираться и отказываться не стал, подхватил китель, накинул на плечи, протянул руку к портупее… И убрал – мою сбрую тут же кто-то из незваных гостей перехватил, опередил меня.