— Бееее, — тихо пропищала Джулия.

Взяв племянницу из рук Дианы, Алан посмотрел ей в глаза. В них произошла перемена. Обычно широко раскрытые и подвижные, сегодня они напоминали щелочки, вяло подергивавшиеся во сне. Из-за этого у Алана защемило сердце. К ним подоспели парамедики с носилками, но Алан жестом попросил их не вмешиваться. Пригнув голову и укрыв Джулию пиджаком, он последовал за Дианой вниз по трапу к машине скорой помощи.

Диана ожидала завершения повторного обследования. Она уже много раз сидела в приемном покое больницы Хоторн Коттедж и хорошо знала большинство местных медсестер. Они пускали ее в сестринскую попить чайку или приготовить суп из пакетика; они настаивали, чтобы она не стеснялась угощаться шоколадным пудингом, желе и сушками. Диана думала о своей матери и Эми, желая им скорейшего возвращения. Опустив руку в карман джинсов за бумажной салфеткой, она выудила оттуда камушки с пляжа с черным песком.

— Как ты? — спросил Алан, присев рядом с ней. На нем был белый халат, а на шее висел стетоскоп.

— Нормально, — ответила Диана, сцепив пальцы. — Ты видел Джулию?

— Она на МРТ.

— Ей уже делали одно в Галифаксе, — устало сказала Диана. Джулии пришлось перепробовать множество медицинских процедур: анализы крови, анализы мочи, ЭЭГ, ЭМГ, МРТ, сканирование костей, проверки мышечного тонуса. МРТ было хуже всего. Чтобы избежать лишних движений с ее стороны, Джулию прикрепляли к столу ремнями, а она не понимала, что говорили санитары, когда все это должно было закончиться и где ее мама.

— Я знаю, — сказал Алан. — Но мы обязаны сделать свое. Скоро ее выпустят. Ты сама-то держишься?

— Ох, я, — сказала Диана и покачала головой. При том, что довелось вытерпеть ее дочке, Диане было стыдно даже думать о жалости к себе. Как она могла говорить о головной боли, ноющей спине, резях в сердце, когда Джулия крепилась духом и сражалась изо всех сил. — Я в порядке.

Алан обнял ее. Пару месяцев назад она, наверное, оттолкнула бы его. Теперь она склонила голову ему на грудь, ощущая его мерное дыхание, и тоже постаралась успокоиться, прогнать прочь домыслы и страхи. Она глядела на свои колени, где он держал ее за руку.

— Что с ней? — прошептала она.

— Мы пока не знаем, — ответил Алан.

— Мы замечательно проводили время, — проговорила Диана, вспоминая их золотые деньки на пляже, волшебное плавание на пароме, чертово колесо, яблони и песчаные замки, которые они строили все вместе. — Джулия была так счастлива.

— Я вчера получил твою открытку, — сказал Алан. — Судя по тому, что там написано, путешествие у вас удалось на славу.

— Может быть, даже чересчур? — спросила Диана, сжав его ладонь. — Что, если я утомила ее и ее нервная система не выдержала такой нагрузки? Была ли наша поездка слишком напряженной, со всеми этими пересадками и колдобинами на длинных дорогах?

— Нет, — сказал Алан. — Только не обвиняй в этом себя.

— Припадок случился так неожиданно. Не было никаких признаков…

— Их никогда не бывает, Диана. То, как она себя порой ведет, вообще не свойственно больным синдромом Ретта. Мы пытаемся установить источник ее болезни.

— Как обычно, — печально сказала Диана. — Мы занимаемся одним и тем же всю ее жизнь.

Диана знала, что для Джулии не существовало лекарств. У нее были неврологические расстройства, которые по прошествии времени лишь прогрессировали. Замедленный рост, низкий мышечный тонус, слабеющее зрение. Диана привыкла считать, что Джулия выражала эмоции посредством своих искривленных ручонок.