— Слышишь, как она разговаривает с Джулией? — спросила Диана, по ее щекам струились слезы.

— Да, — сказал Алан.

Стоя спиной к Алану, Диана закрыла лицо руками и беззвучно заплакала. Ее тело содрогалось от рыданий, и она ощутила прикосновение его пальцев, погладивших ее плечо. В его больших ладонях чувствовалась сила и уверенность. Жар его горячих пальцев проходил сквозь тонкую ткань рубашки, растворяясь на поверхности ее кожи. На другой стороне комнаты Эми рассказывала Джулии о щенке, который жил у нее дома, так умело подражая собачьему лаю, что ее с трудом можно было бы отличить от настоящего молодого пса.

— У Джулии никогда не было друзей, — прошептала Диана.

— В этом они с Эми очень похожи, — ответил Алан.

Глава 5

Сначала Эми забегала к ним, возвращаясь из школы. Со второй недели она стала навещать их почти через день. Эми нравилась Джулии, и казалось, она ее успокаивала. Джулия часто сражалась с невидимыми демонами в своей голове. Целыми часами она могла сидеть и выкручивать себе руки. Когда Эми была с ней, она выглядела более умиротворенной и безмятежной, и к тому же она улыбалась.

Каждый день в два тридцать по полудни Диана начинала выглядывать из-за сетчатой двери своей мастерской, прислушиваясь к шагам Эми. Обычно Эми быстро проносилась по болотистой земле, топоча словно молодая кобылка на последнем участке финишной прямой, и затем влетала в двери с дикой улыбкой на лице. Она была маленьким дьяволенком, неуклюжим и перепачканным. К ее приходу Диана готовила лимонад и выставляла кувшин с напитком на поднос вместе со стаканами, овсяным печеньем и квадратными льняными салфетками.

В тот вторник они полдничали за небольшим столом рядом с коляской Джулии. Сквозь окна струился солнечный свет, и от болот поднимался теплый, солоноватый запах. Они в тишине жевали печенье, а потом, что стало у них традицией, несколько минут разговаривали, прежде чем Диана снова принималась за работу.

— Какие чудесные стаканы, — любуясь одним из них, сказала Эми. Старинные стаканы для сока были расписаны миниатюрными корзиночками с крошечными цветами. Приглядевшись, можно было различить даже мельчайшие лепестки — чуть ли не микроскопические мазки алого, синеватого, желтого или зеленого цветов.

— Они достались мне от бабушки, — сказала Диана.

— Все ваши вещи, они очень… аккуратные.

— Какие? — переспросила Диана, услышанное слово приятно пощекотало ее.

— Просто у вас такой порядок во всем. И в ваших руках вещи приобретают некий смысл. Прекрасные стаканы, салфетки из настоящей ткани, то, как вы подвязываете волосы стебельком водоросли…

— Это потому что я не нашла резинку, — сказала Диана.

— Хм, — сказала Эми, с довольным видом откусив кусочек печенья. Диана считала себя скорее сентиментальной, нежели аккуратной. Ей нравились вещи, напоминавшие о дорогих людях. Она любила свою бабушку и бабушку Тима. Дороти Макинтош жила среди зеленых лугов и вплетала в свои волосы длинные травы и стебли цветов. Она вышла замуж за капитана дальнего плавания, который из своего путешествия в Индию привез ей драгоценности и розовое дерево, и теперь ее инкрустированные алмазами и сапфирами серьги хранились у Дианы в укромном месте.

Диана придерживала чашку у подбородка Джулии, вложив соломинку в ее губы. В первый день Эми попробовала скормить Джулии печенье, и Диане пришлось объяснить ей, что Джулия могла подавиться. Ей было по душе то, что Эми приняла то, какой была Джулия, без лишних расспросов, без попыток изменить ее, сделать лучше, приспособить к себе.