Диана была потрясена. Обхватив себя руками, она поняла, что никакие слова братьев Макинтош не заставят ее передумать. Она баюкала своего ребенка — и если они останутся вдвоем, то все будет отлично.

— Он показал мне результаты тестов.

— Мне без разницы, — ответила Диана.

— Он предложил мне поговорить с тобой, — сказал Алан. — Вразумить тебя. Наверное, он считает, что если я врач, то…

— Врач и рыбак, — возразила Диана. — Вы оба такие практичные.

— Он испуган, — сказал Алан. — Ему уже довелось быть свидетелем страданий близкого человека. Он знает, что бывает с родителями, если их ребенок болен.

Диана опустила голову. Она тоже боялась. Слезы навернулись на ее глаза и заструились по щекам. Она все знала о ссорах родителей Тима, о пьянстве его матери, и с того дня, когда им стали известны результаты теста, она чувствовала запах пива в дыхании Тима.

— Только не говори, — сказала она, — ничего против моего ребенка. Не проси меня…

— Не буду, — ответил Алан.

— Не проси меня отказаться от нее.

— Никогда, — сказал Алан. Пройдя через комнату, он опустился на колени возле Дианы. Взяв ее за руку, он ждал, пока она не взглянула на него. Слезы капали у нее с подбородка, но ей не хватало сил, чтобы вытереть их.

— Я позабочусь о малышке, — сказал он. — Я буду ее врачом.

Его предложение повисло в воздухе. Она разглядела круги у него под глазами и представила, как он мучился бессонницей, принимая такое решение.

— Правда?

— Да.

— Тим показывал тебе бумагу? — спросила она, вцепившись в его руку. — Ты понял, что там написано? Это очень плохо?

— Я не знаю, — ответил Алан.

— Ей будет больно?

— Я не знаю.

Диана рыдала, пока Алан обнимал ее за плечи. Она решилась: как бы то ни было, но она родит этого ребенка; однако многие вопросы оставались без ответов. Девочке могло быть хуже или лучше, но она появится на свет, и Диана собиралась стать ей матерью.

— Я хочу, чтобы Тим полюбил ее, — проговорила Диана. — Чтобы он был рядом с нами. Скажи ему, что он должен смириться.

— Не проси меня об этом, — сказал Алан. — Он мой брат, и я не вправе указывать ему, как поступать. Хорошо?

Тим уехал до следующего полнолуния. Вот вам и любовь «несмотря ни на что». Диана несколько недель кряду оплакивала нарушенное им обещание.

Но Алан сдержал слово. С самого начала он поддерживал ее. Тим бросил семью, оставив их на попечение Алану. Алан был врач и дядя малышки, но не отец. Прекрасный человек, который выводил Диану из себя, потому что был братом Тима.

Диана сняла фотографию трех молодых братьев Макинтош, увлеченных рыбалкой. Они были неразлучны. Когда умер Нил, умерли и какие-то частички внутри Алана и Тима. Частички, умевшие любить, подумала Диана.

Ей незачем было задерживаться в доме Алана. Решив оставить суп на кухонном столе, она повернула за угол и попала на застекленную террасу. И там, раскинувшись на софе, спал он.

— Алан, — тихо сказала она, боясь разбудить его.

Что ж, ее мать не ошиблась. Он и вправду заболел. Это сразу было видно по тому, как он лежал на спине, дыша через рот, одной рукой прикрыв глаза, а другую свесив на пол. Сегодня он не брился, и на его подбородке темнела свежая щетина. Без очков и в пятичасовой тени он выглядел совсем другим человеком. Опаснее и загадочнее, нежели обычный Алан.

На нем были шорты защитного цвета и футболка.