— Алан! — крикнула Диана, сопроводив слова свистом.

Стены были уставлены полками, ломившимися от книг: Диккенс, Шекспир, Норман Маклин, Йетс, Вильям Карлос-Вильямс, Хемингуэй, Фрейд, Джон Дос Пассос, Треваньян, Роберт Б. Паркер, Кен Фоллет, Карл Линней, Карл Густав Юнг, Льюис Томас, Луис Агасси, Джон Джеймс Одюбон, Чарльз Дарвин, Винникот и многие другие. Тиму не хватило бы терпения читать подобную литературу.

Верхняя полка была заставлена фотографиями в рамках.

Алан был очень высоким, поэтому снимки находились на уровне его глаз. Диана даже на цыпочках не могла их толком разглядеть. Портрет его родителей — он был похож на своего отца, такого же стройного и подтянутого. Фото его бабушки Дороти в серебряной рамке. Снимок трех пацанят в бейсбольной форме. Те же трое на парусной шлюпке; на пляже с удочками в руках. Алан, Тим и их брат Нил.

— Тим, — произнесла она, испытав шок от одного его вида.

Их с Тимом свадебная фотография. Дрожащей рукой она сняла ее с полки. Люди часто советовали ей «забыть и расслабиться». О прошлом, о своем гневе, о бывшем муже. Прошло одиннадцать лет. Но почему Диана опять закипела от злобы, взглянув на его лицо?

Когда-то они любили друг друга; это было видно по тому, как ее тело тянулось к нему, как он не мог отвести от нее глаз. Она таяла от его прикосновений, его голос сводил ее с ума. На этой фотографии смокинг был узковат для его широких плеч. Его галстук сбился набок. Тогда Диана поставила себе новую цель жизни — дарить Тиму счастье, сделать все, чтобы он перестал страдать после смерти Нила.

Вспоминая, сколько сил она на это потратила, Диана с такой яростью сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Одиннадцать лет не стерли давних чувств. Он не просто бросил ее, он бросил их дочь — беспомощного больного ребенка.

Всплыло воспоминание об одном вечере — будучи беременная уже несколько месяцев, она лежала на палубе его рыбацкого катера. Над головой сияло звездное небо, и Диана шептала: «Если родится девочка, назовем ее Корнелия, а если мальчик, то Нилом. Хотя для девочки Нил тоже отличное имя».

Тим поцеловал ее; он выглядел таким счастливым. Они были сравнительно молоды, каждому по двадцать семь лет. Ее врач посоветовал провести предродовое тестирование, но не из-за ее возраста, а потому что обнаружил высокое содержание белка в ее крови. Он отправил ее на дополнительные анализы.

Всего два слова: отклонения на генетическом уровне. Диана помнила холодок, пробежавший по спине и как ее внутренности превратились в лед. Обхватив себя руками, молясь, чтобы время пошло вспять и результаты тестов оказались ошибкой, она горько рыдала дни напролет. Как такое вообще могло случиться? Они с Тимом оба были здоровыми, сильными людьми. Они любили и работали не покладая рук. Почему у их ребенка, их девочки, врачи нашли врожденные дефекты?

Было ли всему причиной ее неправильное питание? Или то, что они жили неподалеку от электростанции? А может быть, Диана слишком увлекалась вином до того, как узнала, что беременна? Или все же это был грязный воздух? Нечистая вода? А вдруг молоко, которое они пили, было отравлено химикатами? Или они ели некачественное мясо? Возможно, она использовала не тот стиральный порошок, шампунь, лосьон для кожи или размягчитель ткани? Не было ли у нее в организме нехватки фолиевой кислоты? Или она ела мало свежих овощей?

Обняв себя руками, Диана сидела в кресле-качалке у окна своей мастерской и целыми днями раскачивалась вперед-назад на скрипучем полу.