На нем были шорты защитного цвета и футболка. Диана таращилась на его голые руки, на сильные, волосатые предплечья. То были настоящие мышцы, о существовании которых матери его пациентов даже и не догадывались. Его плоский, подтянутый живот мерно вздымался под футболкой.

Испытывая странное ощущение, Диана просто стояла и глазела. Ее желудок перевернулся вверх тормашками, и она почувствовала, что совершила нечто запретное. Он действительно был очень привлекателен в такой позе. Его взъерошенные волосы, открытый рот, руки: раньше она считала Тима единственным Макинтошем с мускулами. Плед, которым он укрывался, сполз вниз, и Диана наклонилась, чтобы подтянуть его чуть повыше.

Она вышла на улицу. Но, спускаясь по ступенькам, она остановилась. Сердце ее гулко стучало. Она сказала себе, что это вторжение в личную жизнь — украдкой наблюдать за человеком, пока тот, ничего не подозревая, мирно спал — и возможно, так оно и было. Скворечник стоял на том же месте, где она его оставила. Она подняла его и, забираясь в кабину грузовичка, бросила в кузов.

Потом завела двигатель и поехала домой.

Глава 7

Алан проснулся от запаха куриного бульона. В голове у него стоял звон, и мысли метались в круговороте снов.

Он был в Италии или Греции, где-то на покрытых зеленью холмах, в лучах мерцающего света, выделявших силуэты всего, что находилось вокруг, — от темных кипарисов до богинь. Мимо протекала река, и Алан беспомощно лежал на пушистом мхе. Богиня спустилась к нему. У нее были маленькие руки, ясные глаза и непричесанные соломенного цвета волосы. Пытаясь протянуть к ней руку, он не смог пошевелиться от нахлынувшей любви. Богиней была Диана. Спустя целую вечность она вернулась к нему.

Очнувшись, он отправился на кухню, чтобы промочить горло стаканом воды. На разделочном столе он увидел незнакомый пакет. От него шел тот же запах, что и во сне. Умирая от голода, он разорвал бумажный пакет. Бульон еще не остыл, и в качестве добавки там лежал ломоть свежего хлеба.

Усевшись на стол, он выпил суп прямо из банки. Приходила ли сюда Диана на самом деле? Из-за болезненного состояния размышления давались ему с большим трудом. Да и с чего бы ей вдруг угощать его куриным бульоном? Она не была похожа на заботливую соседку, готовую пожертвовать своим временем у плиты. И, как правило, она не хотела иметь с Аланом ничего общего, если только это не касалось Джулии.

Среди всех, кого он сумел припомнить, Рейчел лучше других подходила на роль члена клуба доставки бесплатного куриного бульона. У него было несколько знакомых мамаш, которые вязали ему свитера, пекли пирожки или заглядывали на ужин с кастрюлей тушеных овощей. Его друг Малаки Кондон называл их БМО — Бригада Матерей Одиночек. То были приятные женщины, выражавшие свою благодарность за то, что он заботился об их бесценных чадах. Они были добрыми и щедрыми, их подарки попадали к нему аккуратно упакованными в корзинки из ивовых прутьев, украшенные цветами, шишками, морскими ракушками и шоколадками. Подношения всегда сопровождались проникновенными посланиями.

Суп стоял в пакете из плотной бумаги: несомненно, изготовленном вручную. Он покопался в обрывках, ища ключи к разгадке. Ни записок, ни цветов. Никаких признаков того, что его принесла Рейчел или кто-то другой.

Алан признавал тот факт, что умышленно изображал дурачка, принимая эти подарки. Некоторые женщины, приносившие продукты и вещи, были разведены, две рано овдовели. Он догадывался, насколько тяжело им было в одиночку растить детей. Эти женщины с искренней добросовестностью и вниманием читали книги о том, как быть идеальными родителями, и изо всех сил старались ими стать. Но одиночество давало о себе знать. Они всегда были готовы утешить ребенка, если ему приснился кошмар, напоить теплым чаем от больного горла и держать тазик, если его тошнило. После многих бессонных ночей холостой педиатр превращался в мечту наяву.