— Там наверху дядя Алан, — сказала Диана.

— Даааа, — размахивая руками, сказала Джулия.

Диана окинула взором лодочные мастерские. Между ними виднелся старый домишко, где она раньше жила вместе с Тимом. Где они зачали Джулию? О чем Диана тогда думала? Что жизнь с Аланом будет слишком легкой, сладкой и предсказуемой? Что ей нужно было выбрать его брата, негодяя со шрамами и щербатым зубом, чтобы доказать себе, какая она независимая и дерзкая? Что своей любовью она смогла бы вернуть Тима Макинтоша домой, помочь ему оправиться от удара судьбы?

Точно, это Алан стоял у окна. Похоже, он разговаривал по телефону, созерцая штормящее море. Он был высоким и сильным, его профиль с трудом помещался в оконной раме. Он не шевелился и не уходил, и она ощутила на себе мощь его выразительного взгляда. Диана ничего не могла с собой поделать и просто смотрела на его очертания.

— Гуааа, — сказала Джулия. В ее тоне послышалось огорчение, как если бы она проголодалась или описалась. Ее хныканье стало громче, и она наконец расплакалась.

— Хорошо, дорогая, — спокойно проговорила Диана. — Мы едем домой.

Диане показалось, что на ее плечи свалились все тяготы мира. Поглядев на Алана, она загадала желание, чтобы он заметил их и спустился вниз. Ей был нужен человек, который обнял бы ее, сказал, что все будет хорошо и что она молодец. Опять подумав о руках Алана вокруг своей талии, она чуть не зарыдала. Потом она почувствовала себя покинутой и несчастной. В тени офиса Алана, со старым рыбацким домиком на самом видном месте, Диана прикрыла глаза и взяла Джулию за руку.

Алан стоял у окна и заканчивал телефонный разговор. Уж не Диане ли принадлежал тот пикап возле пристани? И что она там делала в самый разгар шторма? Если бы он сказал Марте выпроводить пациентов и не принимать звонки, то мог бы взять свою куртку и пойти узнать, что стряслось. Но только он собрался исполнить задуманное, как Диана уехала.

День у Алана выдался не из легких. Трехлетний пацаненок проглотил фишки от «Монополии», и Алан потратил целое утро на то, чтобы определить, сколько именно. Одну? Тринадцать? Оказалось, что мать вошла в комнату, когда ее сын уже дожевывал остатки первой. Прежде чем она успела помешать ему, он засунул в рот еще парочку. Эти три и обнаружились на рентгеновском снимке, поэтому Алан посоветовал семье следить за стулом карапуза и отправил их домой. Теперь он взял телефонную трубку и набрал номер в Новой Шотландии.

— Алле? — раздался глухой, скрипучий голос, словно принадлежавший отрицательному персонажу какого-нибудь мультфильма.

— Очень мило, — сказал Алан. — Тебе могли бы звонить из Международного дельфиньего совета, чтобы подкинуть денег на исследования, а ты им отвечаешь как заправский водяной.

— У меня уже есть их деньги. С какой стати я обязан повторно лизать им задницы? Вы, врачи, слишком обходительны и тактичны. По моему скромному мнению, хорошие манеры не стоят потраченного на них времени. Хоть ты и не спрашивал меня об этом.

— Привет, Малаки.

— Здорово, Алан. Чем обязан?

— Обязан?

— Ну да. Тому, что меня беспокоит занятой молодой доктор.

Алан мысленно представил себе Малаки в рулевой рубке. Уйдя на пенсию из ВОИ, он продолжил научные изыскания самостоятельно, переехав в Луненбург, что в Новой Шотландии. Он жил и работал на своем старом буксире, записывая звуки морских млекопитающих для изучения способов их коммуникации. Необычное времяпрепровождение для старикана, чьи собственные навыки в общении были довольно сомнительны, и это еще мягко сказано.

— Как погодка? — спросил Алан.