— Это ты спрашиваешь или кто-то другой? Он что, рядом с тобой?

— Это я спрашиваю.

— Она в порядке, — сказал Алан, осознав, что Малаки не ответил на его второй вопрос. — В полном порядке.

— Рад это слышать, — сказал Малаки. — Она-то ни в чем не виновата.

— Ты прав, — ответил Алан, ощутив, как в груди начал закипать давнишний гнев. — Не виновата.

— Паршиво, когда один брат уводит подружку у другого.

— Она не была моей подружкой, — сказал Алан. — Мы сходили только на одно свидание.

— Слова, слова — свои чувства нельзя обмануть. Тебе следовало открыться ей, когда у тебя еще был шанс. Но, чтобы не мешать им, ты отошел в сторонку и теперь расплачиваешься за это.

— Хм, — сказал Алан, рассматривая залитую морской водой пристань.

— Ты там живой, Алан?

— Я хочу разобраться с этим раз и навсегда, — сказал он.

— Разобраться? В смысле с Тимом?

— Да.

— Давно пора, — сказал Малаки. — Незачем держать все внутри и травить себя.

— Вот и конец перемирию, — сказал Алан.

— Перемирию? Это ты о чем? — спросил Малаки. — Хотелось бы узнать.

— Я понял, к чему ты клонишь, Мал, — сказал Алан. — Если увидишь Тима, если он вдруг окажется в твоем доке, передашь ему кое-что? Скажи, что я хочу поговорить с ним. Как можно скорее.

— Заметано, — ответил Малаки Кондон.

Промокший насквозь Бадди, изрыгая ругательства, захлопнул за собой входную дверь. Сидя возле щенячьей клетки, Эми читала «Энн из зеленых крыш», смотрела телевизор и намеренно не обращала на него внимание. Она слышала, как он шумел на кухне, гремя содержимым шкафчиков. Из своих ежедневных походов в гости к Джулии и Диане Эми вынесла главный урок — хорошее настроение всегда побеждало плохое.

«Пусть ругается, пусть буйствует», — думала Эми, силясь сосредоточиться на книжке, которую ей дала Диана. Она попробовала поступить так же, как и в случае с Дэвидом Бегвелом: пожалеть Бадди. Своим поведением недалекие люди вызывали лишь горькую усмешку и сожаление. Но когда Бадди направился к двери в комнату ее матери, благие намерения тут же улетучились из головы Эми.

— Не ходи туда, — сказала Эми.

— Что-что? — спросил Бадди, взявшись за дверную ручку.

— Я сказала, — Эми нервно сглотнула, — оставь мою маму в покое.

— В моем собственном доме никто не будет указывать мне, что я могу делать, а что нет, — заявил он. — Ни ты, ни твоя мать.

— Мы тоже здесь живем, — сказал Эми. Ее сердце снова гулко застучало. Чтобы набраться смелости, она пыталась вызвать в памяти лицо Дианы. Но это ей нисколько не помогло.

— Заткнись, Эми, — сказал он. — Лучше выключи телевизор, пока читаешь. Твой последний табель с отметками был хуже некуда.

Для Эми табель успеваемости оставался еще одной занозой в сердце, помимо того факта, что ее мать проводила почти все дни, зарывшись в одеяла. Сжавшись внутри, будто слизень, на которого сыпанули соли, Эми вперила в Бадди непокорный взгляд.

— Ты побил маму, — сказала она.

— Чего ты там вякнула?

— Ты сделал ей больно, — сказала Эми. — Я видела.