И пока они вчетвером наблюдали за тем, как старая туфля постепенно тонула в болоте, Люсинда окончательно почувствовала, что стала пенсионеркой.

Глава 12

Сапфировая бухта была заполнена небольшими, ощетинившимися соснами островками. Высокие темные деревья произрастали прямо из скалистых берегов. В этой части Мэна не было ни пологой отмели, ни песчаных пляжей. Лишь глубокие впадины, неприступные утесы и больше омаров, чем Тим Макинтош мог бы поймать за всю свою жизнь. «Афродита» скользила так близко от берега, что Тим слышал, как лось жевал лавровые листья.

Он вытащил корзину-ловушку, бросил двенадцать больших омаров в широкое корыто, сменил наживку и швырнул ловушку обратно за борт. Теперь к следующей корзине, а потом еще к одной. В этот раз у него были красно-белые буйки. Чтобы правильно выровнять цвета, требовалось немало времени и усилий. Тим постепенно пробирался на север, по пути подписываясь на работу в разных рыболовецких компаниях, и у каждой были свои цвета. Он привозил омаров, получал деньги и плыл дальше.

Тима полностью устраивала жизнь рыбака-скитальца. Постоянное движение удерживало его от погружения в пучину воспоминаний о прошлом. Самоанализ был для него настоящим проклятием. Тим решил смотреть не вовнутрь, а наружу: на гранитные скалы, голубое небо, искрящуюся воду, резвящихся черных дельфинов, на одинокого орла, медленно выписывающего круги в вышине. Тиму приходилось уделять внимание и более насущным проблемам: отцеплять порванный трос, чинить сломанную лебедку, следить за уровнем горючего и волнением на море.

На тот момент прибежищем Тиму служил остров Элк. Хорошее место, спокойные люди. Платили средне; Дирк Кроуфорд был тем еще жмотом и поэтому ничем не отличался от остальных судовладельцев, с которыми Тиму доводилось иметь дело. Дирк сдавал в аренду свои ловушки, что, как он считал, давало ему право присваивать себе до семидесяти пяти процентов стоимости любого добытого Тимом омара.

Ну и что с того? Тиму не нужно было содержать семью. Он спал на своем судне и ел пищу собственного приготовления. «Афродита» заменила ему дом. Она была для него и семьей, и женой, и единственным другом. Тим Макинтош выбросил из своей жизни существенную часть, поэтому ему пришлось довольствоваться тем, что осталось. Это была хорошая лодка. Она согревала его ночью. Он лежал в своей койке, слушая потрескивания и шуршания «Афродиты» и звуки воды, разбивавшейся об ее стальную обшивку, и засыпал под ее убаюкивающий шепот.

Его лодка заботилась о нем.

Вот что он получил взамен, назвав ее именем богини любви. Он купил катер сразу после свадьбы с Дианой. Это она подбила его обзавестись новой лодкой, Алан предоставил ему начальный взнос, а остальное одолжили Люсинда и Эммет. Тим чувствовал себя царем вселенной. Он не отличался особым умом, но и дураком его не считали — если эта лодка не была даром любви, то чем же тогда? Пытаясь выразить свою благодарность и не найдя лучшего способа, Тим нарек ее «Афродитой».

Тим вытащил последнюю на сегодня ловушку. Стая кричащих чаек неотступно следовала за ним. Он посмотрел на старую прибрежную ферму по разведению гусей. Грязные птицы вразвалочку ковыляли по каменистому полю, а старик с мальчишкой шли по тропе к амбару. Белый домишко был маленьким и опрятным, он наверняка понравился бы Диане. Скорее всего, она бы его уже сфотографировала, чтобы затем воплотить в одной из своих игрушек.

Встряхнув головой, Тим перевел взгляд на водную гладь. Раздумья о Диане ни к чему хорошему не приводили. Ему хватало того, что иногда по ночам ему мерещился ее голос. После чего он начинал мысленно представлять себе свою дочь, возившуюся в домике под торговой маркой «Дом, милый Дом».