Прижимая к груди розы с полотенцем, Люсинда от смеха лишилась дара речи.

Теперь Диана поменялась с Эми местами. Пока Эми продолжала толкать вперед коляску с Джулией, Диана нырнула за изгородь. Она вернулась с деревянной тележкой, выстланной голубым шелком и обложенной яркими подушками и украшенной двумя узенькими проволочными арками, оплетенными красодневами, цветами дикой моркови и чайными розами.

— Ваш трон, мадам, — сказала Диана торжественно.

— Мой что? — расхохоталась Люсинда.

— Мама, ты звезда нашего парада, — ответила Диана, чмокнув ее в щеку.

— Ты сама это сделала? — спросила Люсинда, трогая покрытые зеленью арки.

— Конечно, — улыбаясь, сказала Диана и помогла Люсинде взобраться на подушки.

Усевшись и не выпуская из рук розы, Люсинда позволила прокатить себя через двор. Эми распевала песни, а Джулия издавала дельфиньи звуки. Люсинда старалась не вывалиться на землю, пока Диана толкала тележку по усеянной кочками тропинке вперед к болотам.

Стрижи и ласточки носились очень низко, ловя насекомых. Два калана сползли с берега и принялись барахтаться в воде. Высокий золотистый тростник что-то шептал на ветру, а зимородок то и дело нырял за мелкой рыбешкой. Не переставая петь, Эми остановила коляску Джулии. Потом она заговорщицки посмотрела на Диану.

— Пора? — хитро ухмыляясь, спросила Эми.

— Пора, — решительно сказала Диана, вставая на колени у ног Люсинды.

— Уж не хочешь ли ты устроить мне внеплановое купание? — спросила Люсинда.

— Нет, — ответила Диана, аккуратно снимая одну туфлю с ноги Люсинды. Эми развязала и чуть грубее стащила вторую. И вот ее башмаки оказались у них в руках — крепкие старые «оксфорды», от которых у нее все эти годы так болели ноги. Они были тяжелыми и жесткими, и она уже не помнила, сколько раз меняла им каблуки.

— Мы сделаем то, что я сейчас думаю? — спросила Люсинда.

— Ты говорила мне, что давным-давно мечтала это сделать, — сказала Диана.

— Когда выйду на пенсию…

— Это официальное затопление башмаков, — торжественно произнесла Диана. — Только после него твой пенсионный парад будет считаться состоявшимся.

— Глииии, — раскачиваясь в кресле, пропела Джулия.

— Свобода! — закричала Люсинда, шевеля пальцами ног. Свежий ветер продувал ее колготки и дарил прохладу уставшим конечностям. Диана и Эми держали по «Оксфорду».

— Первый пошел! — воскликнула Эми, швырнув туфлю с такой силой, что та, упав с громким всплеском, распугала лебедей, каланов, рыбу и голубых крабов.

— Мам? — вопросительно произнесла Диана, поднеся Люсинде другую туфлю с улыбкой и таким почтением, словно это была тиара на атласной подушке.

— Секундочку, — говорила Люсинда, с помощью Эми выбираясь из тележки. Она взяла второй башмак и, держа Диану за руку, прошла к воде. Земля была мягкой и влажной, и ее ступни медленно погружались в теплую жижу. Не отпуская руки Дианы, Люсинда наклонилась и опустила туфлю на воду.

На какое-то мгновение «оксфорд» застыл на зеркальной поверхности, и Люсинде показалось, что он уплывет в море. Башмак из кордовской дубленой кожи блестел и сверкал, отражая в себе позднее солнце.