Тайлер же наоборот был мускулистым и подтянутым. Не как боец, а скорее как атлет. Продолговатый контур рельефа проступал на его спине, глубокие впадинки располагались на животе. Довольно пугающая сила, которую он точно мог бы применить для причинения мне вреда. Не грубое небрежное нанесение травм, а иступляющей боли с точным расчетом. При условии, что у него была слабость к таким вещам. По своему опыту знаю, что все мужчины имеют эту наклонность, особенно когда понимают, что смогут остаться безнаказанными.

Я потянулась вниз и потерла его член сквозь джинсы. Все его тело напряглось, будто его палец застрял в розетке, но он позволил мне действовать. Он разрешил касаться себя, исследовать его фигуру, пока нависал надо мной, словно при отжимании. Меня охватило желание, я потянулась и поцеловала его сосок так же, как он целовал мой. Так странно и приятно.

Я с трудом сглотнула. Что я творю? Делаю вид, будто все происходящее что-то значит?Боже, я полная идиотка. Я была шлюхой и даже не Тайлера. Я принадлежала Карлосу, который одолжил меня ему для перепиха. И только это имело для меня смысл. Для Тайлера я ничего не значила до сегодняшнего дня, просто далекое воспоминание о глупой маленькой девочке, а после всего его мнение стало только хуже.

Я откинулась назад на кровати. Шелковые простыни холодили мою разгоряченную кожу, будто прохладные пальцы реальности укачивали мое измученное тело. Я замерла в ожидании неизбежного. Что хорошего было в моей профессии? То, что в большинстве случаев я могла просто перетерпеть и свалить. Конечно, временами я должна была делать минет, проявлять инициативу или что-то в этом роде, но это лишь тело. Грязная, безнравственная оболочка, у которого, благослови его Господь, была функция автопилота.

Он расстегнул штаны. Моя юбка задралась на бедрах, демонстрируя обнаженную киску. Разорвав упаковку, он вошел в меня своим членом, одетый в презерватив.

К счастью, все происходило быстро. Какое бы чудовище не скрывалось в тихом омуте, оно затягивало меня, я могла лишь наблюдать за происходящим с одурманенной отрешенностью.

Его руки на моем теле. Вес поверх моего. Член внутри меня. Рваный вдох, когда он вошел. Дело было в нем и в том, что этот мужчина делал со мной, не во мне. Я не хотела чувствовать.

Его звуки сбивали меня с толку. Когда он слегка отстранился, слышалось лишь тихое дыхание. Затем с низким стоном он глубоко погрузился в меня под шелест шелковой материи.

Его хриплое дыхание обдавало мое лицо, пробуждая ото сна, словно поцелуй прекрасного принца. Крошечные влажные поцелуи отмечали каждый толчок, отражаясь на мне и наполняя комнату звучанием: шуршание кожи о ткань, шорох его щетины о мое плечо, мягкое рычание, пока он толкался внутрь. Это были древние, неподвластные времени звуки, но все же новые для меня.

Я прежде никогда не слушала секс и не хотела. Я всегда замыкалась в себе, но теперь они стучали в барабанных перепонках, привлекая мое внимание. Что он творит со мной?

Затем он замер надо мной, оставаясь внутри, и издавая мужской стон наслаждения, больше похожий на вибрацию, которая заполняла меня, проходила сквозь все тело, подобно дыму, растекающемуся по стеклу.

Он вышел из меня, не особо торопясь, рухнул рядом со мной на скомканные влажные простыни.

― Черт, Мия, ― выдал он на одном дыхании. ― Твою мать.

Означает ли это, что ему понравилось? Почему меня это волнует?

Такая контрастность ни с того, ни с сего разозлила меня. Сегодня он перекидывал обнаженное бедро поверх моих ног, его руки были на моих ребрах, одновременно большой палец вырисовывал круги на моей груди.