Десять лет назад он держался в стороне, подальше от меня, я думала, что он вправе занимать высокое положение, и скорее всего так и было, но я все равно ненавидела это. Воспоминания нахлынули на меня с новой силой. Прошло десять лет, а на самом деле так мало изменилось.

Внезапно я перенеслась в ту жаркую летнюю ночь...

― Эй, крошка, ― сказал он, просунув большие пальцы в карманы джинс. Так он меня называл, хоть и знал мое имя. ― Что ты здесь делаешь?

Я бросила камешек через лужайку.

― Ничего.

Он улыбнулся мне своими прекрасными голубыми глазами.

― Тебе следует делать «ничего» внутри. Снаружи небезопасно.

Я посмотрела на шеренгу двориков. Все они были небольшими и ухоженными, наш же выглядел хуже всех, заполненный мусором и поросший сорняком. Абсолютно безопасно конечно не было. Иногда ночью я слышала треск или крики, но знала, что лучше остаться снаружи и посмотреть, что там такое. Внутри точно было небезопасно, по крайней мере, для меня.

У меня промелькнула безумная мысль, что, возможно, он проявляет заботу. Или, как я подумала, оберегает меня.

― Я не хочу заходить, ― сказала я. ― Не сегодня.

― Хм-м, ― он сел рядом со мной на большую старую шину, слегка толкнув меня локтем. ― Неужели все так плохо?

Но он не понимал, не знал. Никто не знал. При том, что жил справа по соседству, он понятия не имел, что происходило у меня дома.

― Все ужасно, ― сказала я с такой честностью, на какую способен только ребенок. ― Подобно еб*чему аду.

Он нахмурился.

― Тебе не следует так выражаться.

― Все так говорят, ― сказала я с раздражением, которое должно было уже выйти из организма, учитывая сложившиеся обстоятельства.

Но даже тогда я чувствовала себя в безопасности рядом с Тайлером. Некая умиротворяющая сила, его взгляд, в то время как больше никто не обращал на меня внимания, заставляли меня чувствовать, что, когда он рядом, мне ничего не угрожает. Не то чтобы все меня обижали. Только родитель может по-настоящему навредить двенадцатилетней девочке. У меня был только отец.

― Возможно, все и говорят, ― сказал он, ― но тебе не следует. Ты еще ребенок, разве я не прав?

Конечно, я понимала, что я ребенок. Я знала, что восемнадцатилетнему парню, собирающемуся уехать из дома, нет никакого дела до влюбленной в него двенадцатилетней девочки. Он не часто разговаривал со мной, максимум взмах руки или приветствие, когда проходил мимо меня на улице. Я была благодарна и за это. Я знала, что не следует просить о большем. Это привело бы к разочарованию.

― Пожалуйста, Тайлер. Ты можешь меня забрать? Просто увезти отсюда. Куда угодно.

Он нахмурился сильнее.

― Мия, что случилось?

Я люблю тебя. Звук открывающейся со скрежетом двери перебил слова, которые я хотела сказать, перечеркивая их.

― Мия, тащи свою задницу внутрь, ― позвал отец.

Я колебалась, все еще питая иллюзию, будто Тайлер может остановить его, может помочь мне..

― Живо, Мия, ― сказал отец.

Я взглянула на Тайлера. Выражение его лица было мрачным, когда он смотрел на моего отца. Затем парень повернулся ко мне и кивнул в сторону дома.

― Тебе пора, ― произнес он мягко.

Всего лишь два спокойно произнесенных слова ударили меня наотмашь. Нет, Тайлер не собирался мне помогать. Не собирался влюбляться в меня. И никто не стал бы.

Я забежала в дом с затуманенным взором от слез.

После случившегося мне следовало обзавестись иммунитетом, и принять желаемое за действительное. В мое сердце будто вонзили нож и прокрутили, в то время как я сидела на корточках в кухне, прислушиваясь.

― Мистер Кэмпбелл, ― говорил Тайлер. ― Не мне говорить вам, как обходиться со своей семьей, но я хотел бы знать, если что-то происходит у Мии.

― Ты не собирался учить меня, но делаешь это? Никто не спрашивал твоего мнения.