Шли дни, и подозрения превратились в уверенность. Мысль о растущей внутри нее жизни, наполняла молодую женщину тайным ликованием. Подарить Маркосу ребенка, плод их союза! Пусть это будет первый из их детей, решила Клэр, всю жизнь жалевшая, что у нее нет брата или сестры. И пусть первым родится сын — ведь для Маркоса так важно получить наследника имени Стефанидесов. Самой-то ей было все равно, лишь бы малыш родился здоровеньким.

Лишь от Элеаны она узнала, что у Маркоса скоро день рождения. Олимпия скорее всего только радовалась бы, если бы Клэр попала впросак, а София наверняка считала, что молодая жена и сама все знает. Клэр решила приберечь новость о своей беременности до знаменательного дня. Это будет ее личным, особым подарком, она преподнесет его мужу наедине. Но что бы подарить еще?

В конце концов Клэр остановила выбор на миниатюрной копии Ники Самофракийской. Почему-то ей казалось, что эта статуя как нельзя лучше олицетворяет свободолюбивую, непреклонную душу Маркоса. Подписывая чек, она испытала странное, чуть пугающее ощущение. Вот и она стала настоящим членом семьи Стефанидес не только формально, но и на деле приобщилась к клану людей, для которых деньги лишь средство достижения цели.

Маркос очень мило поблагодарил ее за подарок. Глядя, как он разворачивает подарки от остальных членов семьи, Клэр тешила себя мыслями о сюрпризе, что ему еще предстоит. София собиралась устроить торжественный прием, хотя ее сын охотнее провел бы день, как обычно.

— Я уже вырос из того возраста, когда празднуют дни рождения, — сказал он жене наедине. — Но мама, к несчастью, никак не хочет это признать. Если сегодня все пойдет по знакомому сценарию, нам подадут шампанское и все будут пить за мое здоровье и преуспеяние.

— За это и я выпью охотно, — улыбнулась Клэр. — Во всяком случае, за здоровье.

Маркос вопросительно поднял бровь.

— Неужели мое преуспеяние тебя не волнует?

— Деньги еще не все.

— Ну да, ты мне уже говорила, — произнес он. — Но, признайся, толк от них есть. Представь, чем был бы «Орестиос» без денег, что в него вложены.

Они сидели у него в кабинете. И, глядя на Маркоса, Клэр вспомнила вдруг первую их встречу, день, когда увидела его впервые. Влечение, что испытала она тогда, не шло ни в какое сравнение с глубоким чувством, которое переполняло ее сердце сегодня.

— Мне надо тебе что-то сказать. — Клэр не могла больше ждать. — Ты станешь отцом.

Маркос медленно поднялся из-за стола. Глаза их встретились — и Клэр почувствовала себя на седьмом небе от счастья.

— Ты уверена? — тихо спросил Маркос.

— Ну, насколько это возможно без подтверждения специалистов.

Маркос сгреб жену в объятия и поцеловал так, что у нее зашлось сердце.

— Мама будет в восторге.

— Если родится мальчик.

Он усмехнулся.

— Ты что, правда думаешь, она будет косо глядеть на девочку?

— Я думаю, что, если рожу девочку, она будет косо глядеть на меня.

Маркос рассмеялся и покачал головой.

— Уверяю тебя, кто бы ни родился, она примет малыша с распростертыми объятиями.

Клэр не могла отвести взгляда от его глаз. Казалось, еще миг — и непроницаемая завеса поднимется, она поймет наконец, что таится в их черной глубине.

— Так ты не стремишься во что бы то ни стало продолжить род Стефанидесов?

— Само собой, стремлюсь.