— О-ох, дорогой вы мой! — взревел Дмитрий Сергеевич. — Если бы вы знали, как я вас подставил на самом деле! У вас могли быть неприятности на всю жизнь!

Вадим обмяк, но усилием воли вернул мышцам прежнюю форму. "Каков снаружи, таков изнутри", — вспомнил он старый борцовский принцип. Микульцев здорово придумал — признаться в темноте, когда нельзя вытянуть руку и…

— Вы привезли мне мой первоначальный капитал, — услышал он тихий голос хозяина клуба.

— Вот как? — не повышая голоса, спросил Вадим.

— Да. Я понимал, что делаю. Но я был уверен, что вы не попадетесь. Я не ошибся.

Вадим молча затянулся, маслянистый вкус сигары умягчал небо. Он поднял бокал, глотнул ром. Спрашивать, что было в коробках? Зачем? Там было то, что принесло этому человеку деньги. Большие. Это ясно. Разбираться с теми, кто просил его положить в багаж с оборудованием посылку, столько лет спустя? Выходит, все эти годы Дмитрий Сергеевич зрел? Но почему?

Он не спросил, он понимал, что Дмитрий Сергеевич пригласил его в темноту не для диалога, а для монолога.

— Неожиданно, верно? — услышал он голос. — Я сам не знаю, почему не смог отделаться от чувства вины. Я боролся с собой. Но не выдержал. Издержки воспитания, это от матери. Она умерла, когда отец оставил ее… Я тогда понял, почему мужчины в возрасте меняют жен на молодых. Они боятся умереть в одиночку. Что ж, как говорят, мужик до сорока лет — парень. До ста лет — жених, слышали?

Вадим покачал головой, но снова напомнил себе, что он в темноте. Подал голос:

— В моем роду такой мудрости не знали.

— Вы из ученых, я знаю.

— Мой прадед был биологом, дед тоже, — сказал Вадим. — Мы два века живем в Замоскворечье.

— Сейчас там дорого поселиться, — заметил Дмитрий Сергеевич. — Заманчивое место. Но я не о том. Мы говорили о новых браках. Когда жена молодая, есть шанс, что она закроет тебе глаза на смертном одре.

"Какая глубокая мысль", — с раздражением подумал Вадим.

— Неглубокая, но мысль, — услышал он и удивился. — Мужчиной в этом случае движет не любовь, а страх. Я бы не хотел, чтобы моя дочь когда-нибудь попалась на этом, перепутала любовь и страх. Я бы объяснил ей разницу.

— У вас есть дочь?

— Да, от одной из моих жен, правда, бывших. Это ее родственник попросил вас отвезти посылку для меня.

— Посольский работник, — напомнил Вадим.

— Так, мелкий служащий. Но у меня есть и сын. Я все оставлю ему. Как говорили мои предки, пусть лучше будет один богатый, чем шесть пролетариев. — Он засмеялся. — Я не хочу делить на всех, чтобы они распылили то, что у меня есть. А дочь получила деньги на образование, я ее выучил и дал деньги на свой маленький бизнес.

— Интересно, — подал голос Вадим.

— Но и это я сделал из чувства вины.

— Вот как?

— Вины перед деньгами. — Микульцев засмеялся. — Если они попадут в бестолковые руки, то пропадут.

Вадим молчал.

— Вам нравится ход моих мыслей? — тихо спросил Дмитрий Сергеевич.

— Любопытно, — коротко ответил Вадим.

— Я говорю вам об этом, потому что вы все-таки наш человек.

— То есть? — спросил Вадим с любопытством.

— Мы оба выросли не на гидропонике, — фыркнул Микульцев. — Так говорил мудрый дядюшка моей самой любимой женщины.