— Сколько?

— Тринадцать пятнистых, плюс офицер, плюс две собаки. Похоже, по чьему-то следу. Идут тихо, вряд ли на кабана охотятся…

— И не за нами, нашего следа там быть не могеть…

Дед оглянулся и, найдя глазами нужного человека, легонько мотнул головой. Петро проскользнул десяток метров буквально змеей — ни одна веточка не шелохнулась.

— Слышь, комиссар, что Миколка гуторит?

— Не глухой, он на весь лес орет, — хмуро ответил устроившийся рядом Петро.

Миколка обиженно хрюкнул. Шепотом.

— И чего думаешь?

— А думаю, что козе под хвост вся операция. Нельзя их в тылу оставлять. Кто их знает, куда идут и не поворотят ли назад? Ну, доберемся мы до поста ихнего тихо, а эти уже, окажется, давно по нашему следу бегут. И все — хана скрытности, хана операции.

— Так что, предлагаешь в отряд вертаться? С позором? — глаза командира недобро блеснули.

— Так это… товарищи командиры, — Миколка умудрился, сидя посреди куста, бесшумно переступить с ноги на ногу и изобразить отдание чести. — Размышление одно имею. Можть, того… за ними пройтить, да посмотреть, чего удумали супостаты. А там — по обстановке, либо перережем тихонечко, либо сторонкой обойдем. А?

Дед с Петро переглянулись.

— Дурак-дурак, а инда и дело скажет. Все одно, раньше темноты операцию нельзя начинать, — Дед расправил грудь, насколько это возможно в сидяче-скрюченном положении. — Слухай мою команду, комиссар, и другим передай. Заворачиваем вправо и идем по следу противника. Васьк а — следопыта — вперед вместе с Миколкой. На расстояние взгляда не приближаться, пока не остановятся. Идти тихо, как мышь по одеялу. Ежели бой случится, стрелять быстро и метко. И только с глушителями. Миху-пулеметчика — в арьергард, и чтоб не высовывался, медведь, со своей волынкой. Все, пошли.

Миколка исчез так же тихо, как появился. Секундой позже в заросли за ним нырнул Васек. Дед двинулся, когда спина следопыта замелькала на пределе видимости. Остальные бесшумно заскользили следом.

Слава разомкнул веки, когда рука Андрея только тянулась к его плечу. Димон уже сидел, протирая глаза и потягиваясь.

— Ну вот, сам проснулся…

Крот взглянул на солнце и на часы: квокер дал им поспать лишние пятнадцать минут. Обстановка на летном поле, между тем, существенно изменилась. К одному из транспортников присосался сбоку здоровущий тягач-заправщик, с надсадным ревом перекачивающий содержимое своего нутра в баки самолета. Рядом ожидала своей очереди вторая такая же цистерна. Вокруг суетились техники в темно-синих комбинезонах, а по опущенному в хвостовой части пандусу группа в полосатых пижамах таскала в транспорт какие-то ящики. За «полосатыми» присматривали несколько охранников с собаками.

— О! Кажется, наш рейс подали на посадку, — Димка, наконец, протер глаза. — Успеем на регистрацию?

— Решил что-нибудь? — Слава посмотрел на Андрея.

— Пожалуй, я пока с вами, — ответил тот. — Никто меня там не ждет, кроме прокурора. Пока с вами, а там — видно будет.

— О чем это вы? — Базов переводил взгляд с квокера на Кроткова и обратно. — Я что-то пропустил?

— Я предлагал ему отправиться обратно, а он, вишь, не хочет, — Слава вновь посмотрел на Андрея. — Что, совсем никто?

— Детдомовский я… — отвернулся, разговор окончен.

Между тем, «полосатые» занимались не только погрузкой. Довольно большая группа таскала какие-то трубы в районе ангара, перед которым стояли, частично перекрывая обзор, транспортники.