Он решительно надел шлем, пригляделся и дотронулся до двери «Вход».

— Давай быстрей! — поторопил Сергей бегущего со щитом «бобби».

Щит опустился.

«Админ».

Сережа отстучал пароль на откинувшейся доске с нарисованной клавиатурой. Доска встала на место и тут же откинулась вновь. На месте поля для ввода пароля красовалась издевательская надпись.

«Доступ временно закрыт».

— Что?!!

Из-за щита выглянула физиономия полисмена и виновато пожала плечами.

Сергей скинул с головы шлем и обернулся к двери.

— Мама!

Он вскочил с кресла и побежал на кухню. Ирина задумчиво обернулась, отвлекшись от перемешивания салата.

— Мама, этот подлый персонаж закрыл мне доступ, — Сергей устало опустился на табурет.

— И что теперь? — Ира чуть поколебалась, вертя в руках пластиковую банку сметаны.

— А теперь… — сын сдвинул брови и со стуком положил ладони на стол. — А теперь я его просто выключу.

Он решительно встал.

— Координатора придется поменять.

Где-то в глубине квартиры нетерпеливо затрещал мобильный телефон. Сергей прислушался.

— Это мой, — он развернулся и пошел на звук. — Кто бы это?…

Только сын вышел из кухни, раздалась мелодичная трель. Ирина поискала глазами источник звука и остановила взгляд на брошенном на стул жакете. Она вытерла ладони кухонным полотенцем, подошла к стулу и выудила из кармана мобильник. Дисплей телефона сообщал, что абонент не пожелал сообщить свой номер. Ира пожала плечами и, поднося трубку к уху, направилась в комнату сына.

Ее мозг не успел среагировать на то, что она там увидела, и палец, отрабатывая посланную ранее команду, нажал на кнопку. Выплеснувшийся из телефона высокочастотный треск, проколов барабанную перепонку, холодной иглой ввинтился куда-то в мозжечок. Прежде, чем радужные круги окончательно погасили свет в ее глазах, Ирина успела выхватить из сгущающейся темноты безвольно развалившегося в кресле сына, валяющийся на полу мобильник и возникающую на экране монитора надпись.

«Пересчет map#1837».

14.48 . Среда 11 мая 1988 г., г. Ленинград, Пулковские высоты, map #1853.

Димон окинул переодевшегося в милицейскую форму Славу придирчивым взором.

— Сойдеть, — он подобрал с бетона ворох одежды, своей и друга, забросил его на заднее сиденье УАЗика и открыл водительскую дверь. — Поехали. Сегодня я поведу.

Вячеслав медленно сел на балку. Димон заметил маневр товарища, только устроившись на водительском месте.

— Эй, ты чего? Поехали.

— А куда, собственно?

Димка проворчал что-то себе под нос, вылез из машины и опустился рядом с Кротковым на бетон.

— Что-то ты совсем расклеился, брат. Я тебе вот, что скажу, — он приобнял Славу за плечо. — В стратегическом плане дела, конечно, не сахар. Да, мальчишку твоего мы спасти не успели. Но есть у меня стойкое подозрение, что все не так безнадежно, як кажется на перший догляд.

— О чем это ты? — Слава безучастно рассматривал далекие развалины города.

— А вот о чем, — Димка вскочил и подобрал с земли кусок арматуры.

Он чуть наклонился и начал вычерчивать в пыли какие-то знаки. Закончив, указал на них пальцем.

— Это, по-твоему, что?

Вячеслав скользнул взглядом по надписям.

— Три диффура, описывающих движение гироскопа.

— Можешь дописать четвертое?

— Конечно, могу.