– Вероятно, какую-то глупость.

– С чего ты взяла? – Он приподнимает бровь.

– Ты же сам признался, что вдохновился Беллой.

– То есть Белла глупая?

– Не умная, – улыбаюсь я, и Эштон усмехается в ответ.

Мы молча смотрим друг на друга, но эта тишина совсем не давит и не напрягает. Просто так сейчас хорошо здесь, вдали от всего мира и проблем.

– О чем ты думаешь? – хрипло спрашивает он.

– О том, что хочу уметь останавливать время, – шепчу я.

– А я бы хотел уметь летать, – вдруг выдает Эштон, и с моих губ срывается смешок.

– И куда бы ты улетел?

– Да куда угодно. Суть не в этом.

– А в чем же?

– В ощущении свободы. Физическом. Эмоциональном.

Тяжело сглатываю, прекрасно понимая, что он подразумевает. Падающая птица у меня на лопатке как раз говорит о том, что мне этой свободы никогда не видать.

– Ты доверяешь мне? – тихо спрашивает Эштон, пристально изучая меня взглядом ярчайших голубых глаз.

– Я знаю тебя несколько недель, Эштон.

– Это не ответ на мой вопрос, Хлоя.

– Почему ты спрашиваешь? – выдыхаю я.

Он облизывает свои пухлые губы, не сводя с меня взгляда, а затем протягивает мне ладонь.

– Пойдем со мной?

– А у меня есть выбор? – задаю вопрос, который как-то уже задавала ему.

– Выбор есть всегда.

Я задерживаю дыхание. Удары сердца будто бьют по вискам. Мои ладони потеют от странного волнения. Вкладываю свою руку в его, и в этот момент с губ срывается вздох облегчения. С его губ.

Крепко держа меня за руку, Эштон ведет нас в сторону, противоположную от бейсджампинга. С каждым шагом ощущается, как в жилах бежит не кровь, а сумасшедший адреналин. Когда мы подходим к краю скал, то я задерживаю дыхание. Морская вода спокойно мерцает в лучах солнца. Грань между лазурным морем и небесным полотном стерта. Вдалеке вижу одинокий белый парусник, медленно разрезающий гладь. Возможно, там, впереди, его ждет что-то такое же светлое, как тот след, что он оставляет после себя. И я даже немного ему завидую, ведь у меня впереди лишь одно большое черное пятно.

– И что мы собираемся делать? – шепчу, осознавая, как приятно звучит это «мы».

– Мы прыгнем, – спокойно произносит Эштон.

Резко поворачиваюсь к нему, при этом широко распахнув глаза.

– Повтори.

– Мы прыгнем, – пожимает плечами он.

В его глазах ни капли веселья, это означает, что он сейчас не шутит. И это до чертиков меня пугает.

– Прыгнем?

– Знаешь, Хлоя, еще немного, и вместо Детектива я буду называть тебя попугаем. Зачем ты все за мной повторяешь?

– Ты болен?

– Болен?

– Да. Скажи мне. Только честно. У тебя рак мозга? Или психическое расстройство?

– То есть со скал прыгают только больные?

– Думаю, что так и есть.

– Хорошо, – просто отвечает он. – Хочешь прыгнуть вместе со мной и стать при этом больной?

Приоткрываю рот. Но тут же закрываю. Снова приоткрываю.

– Я спрошу еще раз, Хлоя. Ты мне доверяешь?

Его глаза внимательно изучают мои. И на его лице нет ни капли сомнений.

– Ты псих, – шепчу я.

– А если я и вправду болен, Детектив, а ты здесь обзываешься и тем самым наносишь мне душевные раны? – На его губах появляется мимолетная улыбка.

– Эштон, мы не будем прыгать.

– Мы прыгнем.

– Нет.

– Хлоя, ответь на мой вопрос.

Набираю полные легкие воздуха, а затем шумно выдыхаю. Сердце колотится с таким грохотом, что его отсюда наверняка слышно даже где-нибудь в Калифорнии.