– Наверное, никто, – ответил Джек.

Он думал о том, что Лиссса сказала о милостыне, и о том, что никто здесь о тебе не позаботится, кроме тебя самого. Само собой, Лисссы не было среди помогающих Джеку рабов.

– Ну так давай шевелиться, – твердо проговорила Маэрлинн. – Сегодня у нас выходной, поэтому давай закончим работу и отправимся отдыхать.

Работая целой компанией, они наполнили миску меньше чем за полчаса.

– Вот и всё, – сказала Маэрлинн, когда Джек опустил в миску последнюю пригоршню.

Как раз до нужной линии, убедился мальчик удовлетворенно, хотя и слегка виновато. До линии – и ни единой ягодой больше.

– А теперь положим ягоды в барак под твою койку, пока не явятся бруммги, чтобы их забрать, – проговорила Маэрлинн, когда они гурьбой двинулись обратно к баракам.

Джек заметил, что поселок уже начал оживать, по нему бродили несколько рабов.

– Теперь мы свободны на целый день, – закончила Маэрлинн.

– И чем все занимаются в Десятый день? – спросил Джек. – Кроме стирки, я имею в виду, – добавил он, заметив пару женщин-комфринов, несущих тюки с грязным бельем.

– По утрам мы почти всегда отдыхаем, – объяснил Ной и снова закашлялся.

Джек с беспокойством заметил, что малыш кашляет все чаще, к тому же кашель его теперь стал влажным.

– Днем мы обычно играем в разные игры, – продолжал Ной. – А некоторые из взрослых любят вырезать всякие штучки из дерева.

– И всегда находится что-нибудь, нуждающееся в починке, – добавила Маэрлинн. – Или койки, готовые развалиться на части, или что-нибудь из кухонных принадлежностей. Бруммги не очень хорошо присматривают за этой частью своих владений.

– Тебе нравится чопболл? – спросил Греб. – Мы собираемся поиграть в него чуть попозже.

– Никогда в него не играл, – ответил Джек. – Но у меня есть другая идея насчет того, чем заняться. Ты сказал, что скоро у вас с братом день вылупления, верно?

– Верно, – ответил Гриб. – Нам исполнится шестнадцать. Мы станем почти взрослыми.

– Мы уже линяем, – гордо добавил Греб, проводя пальцем по своей груди. – Когда нам стукнет семнадцать, у нас уже будет взрослое оперение.

– А ведь многие джантрисы даже и не начинают оперяться, пока им не сравняется семнадцать, – подхватил Гриб. – Так говорит Маэрлинн. Она много об этом читала.

– Она говорит, что мы киндервуды, – сказал Греб.

– Вундеркинды, – поправила Маэрлинн. – То есть вы растете быстрей, чем обычно растут джантрисы.

Это могло просто означать, что год на Брум-а-думе длился дольше, чем год на Джантри, но Джек не собирался говорить ничего подобного. Такое замечание перевело бы разговор в другое русло, и он за целое утро не сумел бы вставить ни словечка. Заставить джантриса замолчать не легче, чем отогнать приливную волну кисточкой для красок.

– Я уверен, что вы и вправду вундеркинды, – согласился Джек. – Поэтому что скажете, если мы устроим в честь вашего дня вылупления праздник?

Оба джантриса заморгали.

– Праздник?

– Я не уверена, что это удастся сделать, Джек, – многозначительно сказала Маэрлинн.

Очевидно, она не хотела подавать близнецам надежды, которые потом лопнут, как перезревшие ягоды.

– У нас слишком мало еды..