Наконец он решил, что пора заканчивать шоу.

Если Крампач и его дочурка еще не попались на крючок, они никогда уже не попадутся.

– На этом, леди и джентльмены, а также почетные гости джантрисы, позвольте закончить представление. – Джек трижды низко поклонился. – Надеюсь, вам оно понравилось, а еще от души надеюсь, что кто-нибудь вспомнит, где лежат мои шмотки, которые нужно постирать. Благодарю еще раз.

Аудитория взорвалась диким шумом: аплодисментами, криками, уханьем, свистом и писком. Джек кланялся снова и снова, все время поглядывая на бруммг.

Дочка, казалось, на чем-то горячо настаивала...

В конце концов мальчик перестал кланяться, и публика начала расходиться. Правда, разошлись не все. Хотя большинство рабов вернулись к своим обычным делам, некоторые подошли, чтобы поблагодарить Джека за представление. Само собой, в первых рядах благодарящих оказались Греб, Гриб и Ной. Близнецы джантрисы как раз принялись выражать свою признательность в третий раз, когда Флек проложил себе путь через толпу.

– Пошли, – сказал он, поманив пальцем Джека. – Ты нужен Крампачу.

– Зачем? – спросил Джек, в последний раз сжав плечи Греба и Гриба и шагнув к Флеку.

– Интересное представление, – заметил богатырь и провел Джека сквозь толпу рабов к Крампачу и его дочурке. – Ты не похож ни на кого из тех, кого раньше привозили сюда. А что еще ты умеешь делать?

– Ты бы удивился, если бы узнал, что я еще умею, – заверил Джек. – Так что от меня нужно Крампачу?

Флек тихо фыркнул.

– Его дочка хочет новую игрушку, – хмуро проговорил он. – То бишь тебя.

– Я польщен, – ответил Джек.

– И зря, – предупредил Флек. – Если ты думаешь, что с тобой тут плохо обращались, подожди, пока не окажешься у них в доме.

Джек потер лицо там, куда его хлестнул хлопушкой бруммга.

– Жду не дождусь, – пробормотал он.

– Да, – проворчал Флек. – Просто будь там поосторожнее.

При свете дня пейзаж впечатлил Джека еще больше, чем ночью. К тому же мальчик заметил несколько мест, где в кустарнике вполне могли скрываться караульные посты.

Когда они подъехали к маленькой боковой двери дома, Крампач передал Джека высокому жилистому вистауку, облаченному в кричащий наряд всех оттенков зеленого и фиолетового. Грудь вистаука пересекала такая же красная лента, как у Флека.

– Подготовь это, – велел Крампач, ткнув большим пальцем в Джека. – И не забудь полить это из шланга. От него воняет.

– Понимаю, ваше величайшество, – ответил с низким поклоном вистаук. – Ваше высочайшество, – добавил он, кланяясь дочери.

Бруммги ушли.

– Сюда, человек, – сказал вистаук, указав Джеку на дверь.

Короткий коридор привел их на большую кухню. Очень большую кухню – куда больше, чем Джек ожидал увидеть даже в таком огромном поместье. К тому же кухня была превосходно оборудована: по крайней мере четыре больших кухонных стола, шесть обычных печей, четыре микроволновки и полным-полно столиков и стоек. В одном из углов Джек узрел свидетельство еще большей расточительности: огромную лучевую печь размером почти с «горячую». Вероятно, в ней запекались сразу целые туши. В крайнем случае печь могла послужить также хорошим укрытием. Конечно, надо будет не забыть вылезти из нее, прежде чем в ней начнут готовить.

Около двадцати рабов уже трудились на кухне – без сомнения, готовили обед для семьи Чукок. Большинство сновали туда-сюда со сковородами и кастрюлями или трудились за столами, смешивая, отмеряя, раскладывая еду по странным с виду формам.