– Зачем ты дал ему этот перстень, Гарри? – спросил Джаспер. – Видит Бог, у нас не хватает денег. Если ты хотел избавиться от него, я заложил бы его.

– Это хорошая новость, – пробормотал про себя Генрих, – очень хорошая, лучше не бывает.

– Конечно, это хорошая новость. Поверь мне, у меня все внутри переворачивалось от страха за твою мать, но разве это повод, чтобы расстаться с таким перстнем?

– За мою мать? О, да, слава Богу, что она здорова. Но я говорил не об этой новости. Стэнли хочет обезопасить свое будущее. Если мы приведем армию, он не будет защищать Ричарда.

Теперь Джаспер ухватил ход мыслей Генриха, и его покоробила их холодность.

– Некоторые мужчины действительно любят женщин, – сухо ответил он.

– Да, – раздраженно ответил Генрих, – и моя мать из тех женщин, в которых легко влюбиться. Я не говорю, что он оберегает ее, чтобы заручиться моим расположением, но он послал этого курьера именно с этой целью. Значит, он боится, ждет или даже желает моего успеха. А если это чувствует Стэнли, то значит не крепко держит Англию.

– Это хорошая новость, но я все-таки не понимаю, для чего нужно было отдавать курьеру перстень, на который можно целую неделю содержать вооруженный отряд.

– Для того чтобы курьер, а через него и его хозяин не подумали, что меня может волновать стоимость одного жалкого перстня.

Голос Генриха был спокойным, но было очевидно, что его мысли заняты другим. С этого времени он стал уделять больше внимания беженцам из Англии. В течение следующих нескольких недель среди них была выделена группа, образовавшая тайный совет. Часть людей отбиралась по их происхождению и связям, часть – по их способностям и специальным знаниям, а часть – потому, что их человеческие качества нравились Генриху.

К неудовольствию Джаспера наиболее приближенным к Генриху человеком стал Томас Грей, маркиз Дорсета, сын вдовствующей королевы от первого брака. На все возражения Джаспера, что Дорсет он или нет, в душе он все равно останется Вудвиллом, пустым и ненадежным, Генрих лишь загадочно улыбался. Он давно понял, что Джаспер думает, как поступает – честно и прямо. Если Джаспер не доверял человеку, он гнал его, а если мог, то и уничтожал. Генриху это казалось верхом безрассудства. Его мысли работали в другом направлении, тем более, если этот человек был влиятельным или имел влиятельных друзей и родственников. За такими людьми нужно было постоянно присматривать, ублажать их сладкими речами и, не допуская до власти, а, при необходимости, одаривая пустыми почестями, делать их безвредными.

С другими, отобранными Генрихом людьми, Джаспер не ссорился, хотя по-настоящему одобрял выбор только сэра Эдварда Котени.

Как и Джаспер, Котени бы по-солдатски честен и на правах старшего мужского отпрыска являлся наследником графства Девоншир, которое было конфисковано его двоюродным братом Томасом Котени после разговора Ланкастеров в битве при Тьюксбери. Вскоре Котени начал слать гонцов к своим многочисленным родственникам в Англии, которые всячески превозносили достоинства Генриха, подтверждали его права на трон, расписывали его растущую силу и надежды на реставрацию Ланкастерской династии. Генрих, который писал эти письма, не забывал добавить, что ни один сторонник Йорков, активно не выступивший против него, не пострадает. Они будут защищены его предполагаемой женитьбой на дочери Эдварда, Элизабет.

Ричард Эджкомб получил высокую оценку дяди Генриха. Он был из благородной семьи, имел острый ум и мягкий покладистый характер, весьма подходящий при общении с людьми, ожесточенными своими несчастьями. Кроме того, Эджкомб умел обращаться с деньгами, что позволило Генриху переложить на него часть своих забот по поддержанию их скудных средств.