– За исключением Дорсета, – добавил он задумчиво. Он с чувством расцеловал Джаспера и начал:

– Джентльмены, нам здесь нечего больше делать. Пока мы будем околачиваться в Париже, герцог Орлеанский и регентша будут блокировать друг друга и ничего не сделают. Еще важнее то, что дух людей упал, и надежды оставшихся в Англии слабеют. Настало время рискнуть всем, поскольку скоро нам нечем будет рисковать. Таким, по крайней мере, мне видится положение дел. У кого-нибудь из вас есть основания полагать иначе?

Брэндон, Котени, Пембрук и Оксфорд с облегчением вздохнули. Переговоры им давно действовали на нервы. Пойнингс, Эджкомб и Гилдфорд одобрительно пробурчали. Говорил один Фокс.

– Я полагаю, что если вы начнете действовать, милорд, то мы получим некоторую помощь со стороны французов. Не ту, что нам хотелось бы, – мы ее никогда не получим, – но все-таки.

– Деньги? – разом спросили Гилдфорд и Эджкомб.

– О, да. В этом отношении наши дела обстоят не лучшим образом, – Генрих показал рукой в сторону заваленного счетами стола.

– Я могу заложить мои земли, – предложил Оксфорд. – Поскольку они сейчас не мои, за них много не выручишь, но какой-нибудь банкир наверняка рискнет несколькими тысячами крон.

Генрих улыбнулся.

– От тебя не часто услышишь слово, Оксфорд, но ты всегда говоришь по делу.

Дальше обсуждать было нечего. Все принялись стаскивать с себя все, что у них было ценного и складывать вещи на стол. Генрих знал, что зимние меха, их гардероб, все, за исключением оружия и доспехов, вскоре попадет в руки ростовщиков, и его скудная казна наполнится монетами.

– Я соберу с людей все, что смогу, – предложил Гилдфорд.

Фокс облизнул свои тонкие губы.

– Вы можете рассчитывать на двадцать тысяч ливров с моей стороны. У вас есть друзья, милорд, а мы, священники, – улыбнулся он, – специалисты по вымогательству.

– А я думаю, что смогу получить столько же или больше с французов, – сказал Генрих.

– Каким образом? – спросил Джаспер. – Минуту назад ты говорил, что от них больше нечего ждать.

– Бесплатной помощи больше не будет. Эти деньги будут одолжены под надежные гарантии.

– Бога ради, что у вас еще осталось незаложенным?

Генрих тихо рассмеялся.

– Дорсет.

Увидев общее непонимание, он снова рассмеялся.

– Он – лучший залог. Если мы потерпим неудачу, Ричард захочет получить его обратно, чтобы не вызвать новых осложнений со стороны вдовствующей королевы, и он погасит заем. Если мы добьемся успеха, мне придется выкупить сводного брата моей жены. – На лице Генриха промелькнуло выражение неприязни. – Ему неприятен мой брак с Элизабет Йоркской, но это путь к трону и он знает, что должен следовать по нему.

– О, да, – кивнул Фокс. – Я смогу отлично обыграть вашу идею. Предоставьте это мне, милорд, и я сделаю то, о чем вы и не мечтали, сталкивая эти две группы.

– Тогда в следующий понедельник мы отправляемся в Руан собирать флот. Бурчье останется сторожить Дорсета до тех пор, пока мы не получим французского золота. После этого нам не придется о нем беспокоиться. Французы сами будут следить за своим залогом.

План осуществлялся достаточно гладко, хотя Фокс остался в Париже, чтобы выскрести из него все до последнего пенни и вынюхивать новости по делу Генриха.