На сумрачном севере Англии жизнь Элизабет была такой же несчастной, как и у Генриха. Хотя ужас, от которого она раньше цепенела, со временем стал отдаваться лишь холодком в ее сердце, ее стали все более тяготить скука и одиночество. Ее мягкая и впечатлительная натура взывала к дружескому лицу; ее ум требовал возбуждения. Даже в аббатстве были люди, с которыми можно было поговорить; ее, например, часто посещали священники и беседовали с ней о музыке и книгах. Наконец, когда до короля Ричарда стали доходить рапорты смотрительниц о том, что Элизабет чахнет от тоски, ей разрешили немного пообщаться с внешним миром. Время от времени к ней приходил священник или монах, чтобы прочесть проповедь о воле Божьей и о благостном смирении перед ней. Однажды свидания с ней попросил брат в миру, который принес связку книг и письма от вдовствующей королевы. После того как в письмах и книгах не было обнаружено ничего предосудительного, молодого человека пропустили к Элизабет. Ее прислуга осталась наблюдать за ней. Эти женщины ничего конкретного не подозревали, а просто были проинструктированы слушать все разговоры Элизабет.

Если прислугу и можно было одурачить, но только не Элизабет. Книги от матери? Более странного подарка от нее нельзя было придумать. Холодок пронизывающий ее сердце начинал охватывать все ее тело, но она ничего не могла с собой поделать и просто уставилась в украшенный драгоценными камнями требник в ее руках. Под дорогим бархатным переплетом была проделана продолговатая ниша. Она бы никогда не заметила ее, как не заметили ее дамы, если бы молодой человек, принесший подарок, не надавил бы ее пальцами на это место, когда передавал книгу. После его ухода Элизабет молча села, держа книгу в руках. Осмелится ли она открыть ее? Если кто-то из прислуживающих ей дам найдет требник с оторванным переплетом, Ричарду донесут, что она получила послание. Дрожа от страха, Элизабет начала перелистывать страницы книги.

Когда она дошла до молитвы по умершим, дыхание у нее перехватило и на мгновение ей показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Очень мелко, рядом с выделенной заглавной буквой, изящным почерком леди Маргрит были выведены четыре буквы: Анна. Это могло означать только одно: ее тетя, королева Анна, умерла. Леди Маргрит потребовалось много смелости, чтобы послать ей это. Элизабет знала, что та находится под домашним арестом. Одна из дам, которую Ричард назначил прислуживать ей и шпионить за ней, со злорадством сказала Элизабет, что ей не следует больше надеяться на помощь ее близкого друга – супруги лорда Стэнли. Ему едва удалось спасти ее: только благодаря его доходящей до истерики настойчивости леди Маргрит не посадили в Тауэр, а его преданность жене оказала ему плохую услугу. Король уже не доверял ему как раньше, а его старший сын от первой жены, лорд Стрэндж находился в имении короля в качестве заложника верности его отца.

Прижимая требник к груди, Элизабет прошла в свою личную часовенку. За ней, естественно, последовали дамы, но они опустились на колени рядом с ней. Прикрывая своим телом требник, она начала молиться, одновременно ощупывая заднюю обложку книги. Ей повезло, что ее руки дрожали, так как только случайно ее пальцы могли натолкнуться на почти невидимую прорезь. Сдерживая крик, Элизабет просунула туда палец и медленно вытащила крошечный листок бумаги.

«Дорогая моя, – прочитала она, – Бог защитит тебя. Сохраняй мужество. Попытайся не поддаваться. Тот, кто любит нас обеих, скоро придет».

Генрих получил известие о смерти супруги Ричарда, а через несколько дней в Орфлере уже ходили упорные слухи, что король женится на своей племяннице Элизабет. Тянувшееся месяцами состояние разочарованности и нервного напряжения сменилось у Генриха вспышкой бешеной ярости, которую Джаспер не видел у племянника с его раннего детства.