– Убийца, проклятый развратник, – разбушевался он, колотя кулаками по стене. – Я увижу его мертвым или сам умру. Такому гаду нет места на земле!

– Генрих, ты поранишься, – закричал Джаспер, обнимая и успокаивая его. – Не злись так. Это только слухи. Церковь никогда не даст ему разрешения на такой брак.

– Я клянусь, что не буду убивать своих врагов, – выпалил Генрих, задыхаясь и корчась от судорог, которые буквально разрывали его на части, когда он впадал в ярость. – Я клянусь, что не пролью кровь Йоркских монстров, но Ричард Глостер должен умереть.

– Да, да, в этом мы все можем поклясться, – успокаивал его Джаспер. – Давай ложись. Даже если Ричарду хватит его дьявольской хитрости, чтобы жениться на девочке, от Эдварда остались и другие дочери. В качестве наследниц все девочки одинаковы. Тебе не обязательно жениться на старшей. Не изводи себя так.

– Она моя, говорю тебе. Он не сможет получить ее! – Голос Генриха опять сорвался на грань истерики.

Джаспер знал, что Элизабет несколько раз писала Генриху и даже прислала ему знак своей любви в виде кольца с прядью своих волос, но Генрих никогда не показывал виду, что эти знаки внимания имеют для него не только политическое значение.

– Тебе приглянулась эта девочка, Гарри? – спросил он наконец.

– Приглянулась? Как мне может приглянуться дочь человека, который травил меня как дикого зверя и чья мать морочит голову убийце ее собственных детей? – Генрих оперся о спинку своей кровати и прижал руки к плоскому животу. – При чем здесь мои симпатии? – произнес он более спокойным голосом. – Она самая популярная из принцесс, которая в сознании людей связывается с образом Эдварда. Кроме того, она была обещана мне. Она моя, говорю тебе, и никакой другой мужчина не получит ее.

Джаспер подсел поближе к кровати племянника и погладил его по руке. Маленький мальчик, которого помнил Джаспер, в этот момент расплакался бы, но мужчина только подтянул к себе колени, прижал ребра ладоней к глазам и молча боролся с болями, разрывающими его тело.

– Мы не можем больше ждать, Джаспер, – наконец произнес он усталым голосом. – Будь добр, скажи тем, кто за это отвечает, чтобы они ускорили подготовку кораблей и провизии.

– Гарри, ты болен. Тебе нездоровится уже несколько месяцев. Ты знаешь, что мы не можем уехать отсюда, пока ты не поправишь свое здоровье. Мы отправляемся в Англию на битву, а не на праздники.

– Я буду готов, когда будут готовы корабли. Я говорю тебе, дядя, моя душа не успокоится и мое тело не выздоровеет, пока живет это грязное животное по имени Ричард Глостер.

Джаспер был удивлен и чувствовал себя неуютно, когда на следующий день увидел, что настроение Генриха не изменилось. Столь люто ненавидеть одного человека было совсем не характерно для него, поскольку он никогда не поддавался страстям и слишком хорошо знал людей. На взгляд Джаспера, Генрих обычно отличался излишней терпимостью и чувство кровной мести было для него неестественным. Однако протесты не помогли, подготовительные работы были ускорены и стало казаться, что худшие времена остались позади, и удача вновь будет сопутствовать им. Из Парижа примчался Фокс в сопровождении Филберта де Шонде и войска сомнительного качества с мулами, гружеными тяжелыми денежными сундуками. Затем из Уэльса пришло письмо от некоего Джона Моргана, обещавшего Генриху поддержку со стороны Риса Томаса и сэра Джона Сэвиджа, двух ведущих фигур в Уэльсе. Маргрит все еще номинально оставалась пленницей, но Морган писал, что Брэй собрал приличную сумму денег и держит ее у себя для нужд Генриха. Деятельность Брэя, предположительно и неизвестная лорду Стэнли, давала некоторые основания полагать, что Стэнли может перейти на их сторону.