Поскольку обе его руки были заняты деревом, он широко расставил ноги и опасливо посмотрел на удаляющийся вестибюль, но там был только сверкающий пол, уходящий в стороны наподобие какого-то темного моря, чтобы разбиваться о восемь белых стен, в которых располагались восемь совершенно одинаковых арок.

Пандус повернулся, убираясь назад, в высокий свод. Они миновали один этаж, двигаясь настолько быстро, что Джела увидел только длинный коридор, по всей длине которого располагались желтые двери. Пандус снова повернулся, и его дальний конец, прямо позади каблуков Джелы, сменился пустотой, обрывом до темного пола внизу. Передняя часть – впереди тэй-Нордиф – со щелчком вошла в паз на нижней части галереи.

Женщина быстро и решительно зашагала вперед, и ее накидка слегка развевалась за спиной.

Дерево передало образ стройного золотисточешуйча-того дракона с полными ветра крыльями: он легко парил вдоль отвесного скального обрыва.

Джела не ответил. Следом за тэй-Нордиф он сошел с мостика налево, пошел по коридору с одинаковыми оранжевыми дверями по сторонам, снова повернул налево – а потом резко остановился, чтобы не налететь на идущую впереди. Ветки дерева дернулись у него над головой.

Она вставила полупрозрачную плитку в паз на дверной поверхности. Раздался громкий щелчок – и дверь открылась. Одновременно с этим в комнате зажегся свет.

Ее жилье оказалось безликим и функциональным: гладкие белые стены, гладкий белый пол, элементарный камбуз и гигиенические помещения справа, рабочее пространство, экран и раскладное кресло слева. В отсутствии приказа и из уважения к трем шпионским глазам, которые слишком просто было заметить, Джела остановился у самой двери, удерживая кадку с деревом в руках, которые уже начали уставать. Тэй-Нордиф неспешно вошла в комнату, обведя ее небрежным скучающим взглядом. Увидела ли она шпионские глаза (которые та женщина, которой она была прежде, ни за что не пропустила бы), он определить не мог. Она шагнула к креслу и прикоснулась к кнопке на подлокотнике. Кресло вытянулось, превращаясь в койку. Еще одно прикосновение – и оно восстановило форму кресла.

Она прошла к рабочему столу и прикоснулась к углу темного экрана. Темнота сменилась серым цветом, серый – белым. Синие слова и изображения поплыли по белизне вверх: Джела от двери увидел, что это были расписание и карта. Ученый подняла голову, чтобы свериться со временем, отображаемым на гладкой стене над экраном, – и резко выругалась.

– Джела! – отрывисто приказала она. – Осторожно поставь образец на пол и принеси мне мои вещи. Быстро!

Бережно – и с немалым облегчением – он поставил кадку на пол. Покончив с этим, он снял рюкзак со спины, не забывая работать медленно и тупо ради этих шпионских глаз, открыл рюкзак и достал из него чемоданчик ученой. Тяжело шагая, он прошел по комнате к своей хозяйке, которая уже снова наклонялась над компьютером (запоминая карту, как он надеялся), и терпеливо застыл на месте, протягивая чемоданчик на двух ладонях, устремив взгляд в пол.

Она быстро повернулась от экрана, схватила чемоданчик и отнесла его на стол, поспешно раскрыв и выхватив их него одну табличку, толстую книжку с поцарапанной обложкой, которую всегда держала при себе, свою запасную накидку, футляр с данными… Бормоча себе под нос, она запустила руку в рюкзак и извлекла второй чемоданчик, но в спешке сделала неверное движение – и он выпал у нее из рук на пол. Плитки с данными шумно рассыпались по гладкому полу.

Еще одно проклятие, на этот раз еще более резкое, чем первое, – и женщина опустилась на колени и завозилась на полу, придвигая к себе плитки. Заслоняя чемоданчик телом, она начала поспешно ставить плитки на места, потом бросила тревожный взгляд через плечо на часы – и внезапно встала.

– Приведи тут все в порядок! – приказала она ему.