— Это я и хотел проверить, когда Лес набросился на меня, — сказал Рэмси.

— Командир, а что, если это уловки? — нахмурился Боннетт.

— Да не может быть, Лес, — вмешался Гарсия.

— К черту все это! Еще только вчера вы говорили мне, насколько подозрительный… — заорал Боннетт.

— Обсудим это в другой раз, — сказал Спарроу и повернулся к Гарсии. — Что ты думаешь по этому поводу, Джо?

— Похоже на правду, командир, — Гарсия поднял руку и начал загибать пальцы. — Во-первых, это просто: единственное, что им необходимо, — узнать частотную составляющую конкретных ламп, и они могут направить все усилия на то, чтобы вывести из строя определенный узел. Если реальный сигнал идет на этой частоте, а наша система просто повторяет его, они получают необходимые данные для системы ультразвукового поиска и с большой точностью определяют наше местоположение. А что труднее всего обнаружить? Возможно, их передатчики работают постоянно. Значит, каждый раз, когда мы поднимаем перископ, наши частотные фильтры будут автоматически распознавать этот сигнал как свой, и мы вообще не услышим сигналов на этой длине волны. Это равносильно тому, что мы даем им возможность себя обнаружить.

Даже Боннетт вынужден был кивнуть, соглашаясь с Гарсией, когда тот закончил. Гарсия взглянул на Рэмси.

— Ты тоже примерно так думал?

— Да.

— Я думаю, мы сможем найти замену лампе L-4, — сказал Гарсия, — но эксперт по электронике ты. Что скажешь?

— Схема на столе в электронном отсеке.

— Лес, посмотри там, — распорядился Спарроу. — Если это правда, это еще одно подтверждение того, что говорит Рэмси.

Боннетт вышел за дверь.

Рэмси прикрыл глаза, попытался сползти с подушек и вытянуться на койке.

— Лучше не надо, — произнес Спарроу и приподнял Рэмси на постели.

— Джо, подержи его, пока я посмотрю его нос.

Гарсия взял Рэмси за плечи.

Спарроу мягко коснулся его носа.

Рэмси дернулся назад с громким криком боли.

— Похоже, что не сломан, — сказал Спарроу. Он подвинулся поближе и, оттянув веко, посветил в глаз энсину карманным фонариком.

— Возможно, легкое сотрясение мозга.

— Долго я был без сознания? — спросил Рэмси.

— Около часа. Ты… — начал было Спарроу.

Вошел Боннетт, неся в руках испачканный маслом листок бумаги. Он передал его Гарсии. Тот взял листок, сняв руку с плеча Рэмси.

— Что скажешь, Джо? — спросил Спарроу.

Гарсия медленно прочитал бумагу, кивнул и передал Спарроу.

— Умная переделка. К тому же очень простая. Будет работать на лампах, использующих другую частоту.

— Что это значит? — спросил Боннетт.

— Это значит, что ты попал, старина. Иными словами, ты полный идиот.

— Ты уверен? — спросил Боннетт поразительно низким голосом.

— Следует признать, что все мы оказались полными идиотами, — сказал Гарсия. — Ты оказался лишь инструментом в руках нашей глупости.

Боннетт посмотрел на Рэмси.

— Если я ошибся, то приношу свои извинения, — сказал он и взглянул на Спарроу, который все еще был занят изучением схемы, нарисованной Рэмси. — Но я оставляю за собой право иметь собственное мнение.

Спарроу встал с койки Рэмси и повернулся к Гарсии.

— Пусть он полежит пару часов, Джо, — и повернулся к выходу. — Пойдем, Лес.