— Если бы они только видели то, что видел я! — грустно сказал Лимбек. — Если бы они знали! Если бы я мог рассказать им!

Тут течение его мыслей снова было прервано криками. Лимбек поднял голову и гордо улыбнулся. Ну да, речь Джарре произвела обычный эффект. «Она и без меня обойдется», — подумал Лимбек. Его это вовсе не огорчало, напротив — то была радость учителя, который любуется успехами любимого ученика. «Она прекрасно обходится без меня. Я выйду только под конец», — решил он.

В течение следующего часа Лимбек, весь в чернилах и вдохновении, был так занят своей речью, что на крики уже не обращал внимания и потому не заметил, что из приветственных они обратились в угрожающие. Единственным звуком, который в конце концов привлек его внимание, был грохот захлопнувшейся двери. Дверь находилась в трех футах от Лимбека, и поэтому он вздрогнул.

— Это ты, дорогая? — спросил он, глядя на темное расплывчатое пятно, которое не могло быть никем иным, как Джарре.

Джарре задыхалась, словно загнанная. Лимбек полез в карман за очками, не нашел их и принялся шарить по столу.

— Я слышал крики… Я так понимаю, что твоя речь была удачной. Извини, что я не пришел, как обещал, но я был занят… — Он указал на свое творение.

Джарре бросилась к нему. Геги — народ невысокий, но коренастый, у них большие сильные руки, квадратные плечи, квадратные челюсти, и все они какие-то квадратные. Женщины гегов почти не уступают по силе мужчинам. И те и другие служат Кикси-винси до брачного возраста — кругов до сорока, а потом оставляют работу, сидят дома и растят детей — новое поколение служителей Кикси-винси. Джарре была даже сильнее большинства молодых женщин, поскольку служила Кикси-винси с двенадцати кругов. А Лимбек никогда не служил ему и был довольно слабым. Поэтому, когда Джарре на него налетела, она чуть не опрокинула его вместе со стулом.

— Дорогая, в чем дело? — удивился Лимбек, близоруко щурясь. Он только теперь заподозрил, что, должно быть, не все так гладко, как ему казалось. — Разве твоя речь не имела успеха?

— Имела, имела! Сногсшибательный! — Джарре ухватила его за тунику и пыталась заставить встать. — Идем скорее! Тебе надо убираться отсюда!

— Как, прямо сейчас? А как же речь?..

— Да, кстати! Вовремя ты мне напомнил. Ее нельзя оставлять здесь, это лишняя улика.

Она выпустила Лимбека, сгребла со стола листки бумаги (побочный продукт деятельности Кикси-винси, хотя, зачем он их делал, никому не известно) и запихнула за пазуху.

— Бежим! У нас мало времени! — Она огляделась. — Что еще надо забрать?

— Улика? — переспросил очумевший Лимбек, лихорадочно разыскивавший свои очки. — Какая улика?

— Деятельности нашего союза, — объяснила Джарре. Она насторожилась, прислушалась, подбежала к окну и выглянула наружу.

— Но, дорогая, это же штаб-квартира… — начал было Лимбек, но тут Джарре зажала ему рот.

— Тс-с! Слышишь? Они идут сюда! Она схватила очки и поспешно надела их на нос Лимбеку.

— Я вижу их фонари. Это копари! Нет, не сюда! Пошли через заднюю дверь, туда, откуда пришла я. И она потащила Лимбека к черному ходу. Но Лимбек встал как вкопанный. А если уж гном встал как вкопанный, сдвинуть его с места ой как непросто!

— Дорогая, — заявил он, — я никуда не пойду, пока ты не объяснишь мне, в чем, собственно, дело.