— Да нет, ерунда. Едва ли я могу выразить свои опасения связными словами.

— Позвольте мне?… — Аннабель вопросительно приподняла брови и, дождавшись кивка мужа, продолжила, — Все дело в его поведении. Стар, например, ведет себя куда нормальнее меня, с моими видениями. Заметили?… Не знаю уж, Драконье Солнце тому причиной, или что иное, но бог теперь прорывается наружу, только если мальчик ранен. И никак иначе.

— Заметил, — кивнул герцог.

— Ну а астролог… он настолько фаталист, настолько верит в судьбу, что эта уверенность попросту пугает меня. И это при том, что внешне он делает все, лишь бы помешать осуществлению рока.

— Я бы сказал, что Стар верит в судьбу больше, — герцог позволил прорваться в голосе некоторому удивлению. — По крайней мере, он не раз ставил меня в тупик несколько обескураживающими в устах столь молодого человека заявлениями.

— Ах, ну вы же понимаете, о чем я говорю! — герцогиня взглянула на мужа очень ласково. — Он много и красочно любит про это говорить… про то, что мы все не знаем, где будем завтра. А действует зрабро, будто крошечный щенок, который лает на лошадь, не видя толком ничего, выше ее колен. Что касается Гаева… Хорошо ли вы помните рассказ нашего… Стара, когда он описывал их преследования астролога в Радужных Княжествах?… Как он срезал через лес?

— Разумеется.

— Вас ничего не насторожило в этом рассказе?

— Предположим. Продолжайте.

— Вы считаете себя храбрым человеком?…

— Я понял вас, — ответил герцог после некоторого молчания, пробарабанив кончиками пальцев по краю доски. — Да. Безусловно. Я бы не стал без крайней необходимости заходить в лес, кишащий чудовищами, даже если бы был уверен, что они меня не тронут. Только если бы не знал реальной опасности, либо если бы мой ум помутился, но ни то, ни другое, похоже, не относится к этому молодому человеку.

— Человеку?…

— Сударыня?… Не хотите ли вы сказать, что Гаев в некоторой степени приближается к богу?… Или дракону?… Скажем так, к надчеловеческой сущности.

— Не думаю, — со вздохом ответила герцогиня. — Не приближается к чему-то, а удаляется от человека. Впрочем, общение со Старом, кажется, идет ему на пользу.

— Да?… А я как раз хотел сказать, что при всех моих подспудных тревогах, астролог уже отлично повлиял на Стара: теперь мальчик чаще задумывается перед тем, как лезть на рожон.

Внизу, во дворе, юноши, которых они обсуждали, завершили поединок — не по своей воле, просто пара самых юных участников вдруг прекратила сражаться на легких тренировочных саблях и, отбросив холодное оружие, перешла к более привычному для них способу выяснения отношений. Мальчишки без затей схватили друг друга за грудки и повалились в снова выпавший после обеда снег. Астролог, хуже различимый сверху на фоне снега из-за светлой шевелюры, кинулся разнимать драчунов. С некоторым запозданием Стар поддержал это благое начинание, и упорядоченная тренировка каким-то не совсем понятным образом вдруг переросла во всеобщий и беспорядочный обстрел снежками.

— Девочка просто молодец, — сказала герцогиня, казалось бы, без всякой связи. — Она очень старается. Малыш не зря их обоих сюда привел.

— Ой ли?… — герцог приподнял бровь. — Кто еще кого привел. Что до девочки… она мне кажется слишком мрачной. Впрочем, я не так часто ее вижу.

— Она уже пытается улыбаться мне, — успокаивюще сказала герцогиня. — Малыш в утверждает, что ему она улыбается даже очень часто и заявляет, что наедине с Гаевым она даже смеется.