— А где Хоррибл? — удивилась я.

— Везде, — резюмировал призрак, подошел к окну, просунул голову сквозь решетку и указал вниз: — Даже я не умею так быстро перемещаться. Он встал еще затемно и с тех пор ни разу не присел.

— Тогда ты, Атрос, можешь кое-что для меня сделать?

Он отвернулся от окна и уставился в пол, покачиваясь на носках.

— Сегодня проси все, что угодно, принцесса. Если это будет в моих силах, то…

— Вот что мне нужно, — я сунула ему под нос список Озриэля, который набросала по памяти, — и как можно скорее.

Атрос пробежал глазами пункты.

— Так, шоколадные пончики, уксусная кислота, настойка белладонны, десять капель ртути, яд красных муравьев, — пока он изучал остальное, я в нетерпении покусывала губу, — клык мантикоры и плюшевый мишка, — дочитал он и присвистнул.

Как известно, лучше всего запоминаются начало и конец, поэтому шоколадные пончики и плюшевого мишку я добавила для отвода глаз.

— И зачем все это? Отравить прибрежные воды?

Я напустила холодность.

— Господин Кроверус желает, чтобы сегодня вечером я хорошо выглядела, а тут, — я потрясла листком, — лучший из известных мне рецептов увлажняющей маски для лица. Им еще моя прабабушка пользовалась.

Атрос вздрогнул и отодвинулся. Значит, я правильно рассчитала: мужчины имеют весьма смутное представление о способах, коими женщины добывают красоту. Знают лишь, что они сопряжены с тратами и страданиями. Скорее всего, во времена Атроса страданий было больше.

— Ну как, получится достать? Понимаю, что некоторые из компонентов довольно экзотичны…

— Есть все, кроме шоколадных пончиков и плюшевого мишки. Сойдет?

— Постараюсь заменить их, — выдавила я.

— Положись на меня, принцесса, — подмигнул призрак. — Сегодня ты будешь красоткой.

Когда он удалился, я схватила иголку и принялась за панно, стараясь ни на что не отвлекаться.

Заказ мне доставил Рэймус в двух коробках. Смущенно, бочком, втиснулся в комнату, пробормотал:

— Вот, нате. Куда поставить?

Я быстро освободила место на столе.

— Сюда.

Драконюх плюхнул коробки (из верхней тянуло отнюдь не розами) там, где я указала, снял шапку, поклонился, снова нацепил ее и шмыгнул к двери.

Я принялась торопливо разбирать принесенное, проверяя, все ли на месте. Сердце упало в пятки, когда там не оказалось засушенного пятачка черного кабана. Он вскоре нашелся, на самом дне, под чешуей барабульки.

Отставив первую коробку, я потянулась ко второй, про себя удивившись, зачем ее перевязали атласным бантом, сняла крышку и замерла. Внутри лежало платье и карточка, на которой размашистым незнакомым почерком было написано:

Сегодня ровно в 18:00. Надень это.

Я провела пальцем по подписи и подавила желание тут же разорвать наряд на лоскуты. Ни к чему тратить сейчас энергию, она мне понадобится, вся до капли. Я потянулась вернуть крышку на место, но не удержалась: вытащила платье из коробки, подошла к зеркалу и приложила к себе. При других обстоятельствах я бы порадовалась наряду, действительно прелестному: без рукавов, белый струящийся шелк присборен под грудью и драпируется мягкими складками, напоминая античные колонны, треугольный вырез тянется неглубоким клинышком и украшен золотистой булавкой. К платью прилагались массивные золотые браслеты, покрытые вязью узоров, из тех, что носят выше локтей. В общем, для полноты картины не хватало только таблички «жертвенная дева».

Я вернула наряд в коробку, подтолкнула ее ногой подальше под кровать и начала готовить зелье.