— Квох-квох? — осторожно поинтересовался посыльный, но Боб тут же его одернул.

Господин Трясински снял с носа пенсне, подышал на стекла, вернул на место и расплылся в широчайшей улыбке, после чего последовало пятиминутное квохтанье (квохтал гоблин). И чем больше он говорил, тем выше на лоб ползли глаза гномов, а Квохарь из настороженно-пришибленного становился гордым и напыщенным. Клюв обратился к потолку, на гномов он теперь даже не смотрел. Только надменно высвободил крыло, которое держал стоявший с разинутым ртом Хоп.

— Ко-о-октухпш, — торжественно заключил господин Трясински, прошествовал к рабочему столу, достал из ящика ленту, на которой покачивалась печенька с благодарственным тиснением, и надел ее на посыльного — тот наклонил голову, чтобы гоблину было удобнее. И как только герой не лопнул от самодовольства! Так распушил перья, что стал похож на шар.

Выпрямившись, он бросил на гномов уничтожающий взгляд и приказал:

— Ко-кок!

Гордо выпятил грудь со знаком отличия-печенькой и промаршировал к выходу. Боб и Хоп растерянно потоптались и бросились за ним.

Гоблин спохватился и прокричал им вслед:

— На сегодня можете быть свободны!

Потом закрыл дверь и повернулся ко мне.

— А теперь перелет в Потерию, — напомнила я.

Клерк что-то буркнул про нелегальные методы принуждения, прошел к столу, на котором лежала стопка журналов, и раскрыл самый верхний. Провел пальцем по столбикам с записями и провозгласил:

— На сегодня все полеты завершены, но вот завтра…

— Я не могу ждать до завтра, — оборвала я. — Если вылететь сейчас, то как раз прибуду в столицу к утру.

Он пожал плечами.

— Ничем не могу помочь: все посыльные сейчас либо в рейсе, либо отдыхают.

— Так разбудите кого-нибудь!

— Сотрудники должны полноценно отдыхать, — покачал головой он. — Мы никогда не отступаем от этого правила, и именно поэтому в конторе «Мартинчик и Ко» за все годы не было ни единого несчастного случая.

Я хотела возразить, но представила, как шлепнусь с неба, не долетев пару минут до Потерии, и не стала.

— Что же делать? Должен быть другой вариант!

— Увы. — Гоблин захлопнул журнал с плохо скрываемым торжеством.

Может, зря я не приказала помогать мне радостно и добровольно?

В этот момент за стеной послышались возгласы, чей-то голос громыхал возмущением.

Гоблин устало закатил глаза и направился к выходу.

— Посидите минутку здесь.

Когда он распахнул дверь, до меня донеслось:

— …Возмутительная задержка… жаловаться… да хоть представляете, с кем говорите?

Я узнала этот голос еще прежде, чем господин Трясински обратился к недовольному по имени.

— Прошу, успокойтесь, мейстер Хезарий.

— Не говорите мне: успокойтесь! — еще больше вскипел тот. — Мне и так пришлось задержаться на лишние пять дней из-за досадных обстоятельств, потом вся эта бумажная волокита, хотя у меня есть приглашение. Я не собираюсь ждать больше ни минуты!

Интересно, «досадные обстоятельства» — это вчерашний ужин? Куда же так торопится гроза всех драконов?

Подкравшись ближе, я заглянула в приоткрытую дверь. Сомнений не осталось: прямо сейчас по небольшому залу ожидания нервно вышагивал не кто иной, как глава Драконьего клуба.

ГЛАВА 22

Мистер «Хэ»

Помещение делилось на две неравные части стойкой регистрации, за которой стоял молоденький эльф-стажер.