Эйпостой ураганом пронесся обратно, одним прыжком взлетел на крыльцо и скрылся за дверью. А я постояла, напряженно раздумывая и наблюдая за стайкой эльфов, пыхтящих вокруг ящера, а потом двинулась к взлетно-посадочной площадке, стараясь не привлекать внимания и держась тени.

Наконец кабина была прилажена, и эльфы, проверив напоследок все ремни, с видимым облегчением поспешили прочь. Ящер лязгнул им вслед зубами и улегся на землю, примостив голову на лапы. Кабина-будочка лежала рядом. Я дождалась, пока сотрудники скроются в конторе, и вышла из тени. Ноздри зверя вздрогнули, он тут же вскинул голову и завертел ею. Глаза остановились на мне и сузились, крылья дрогнули. Он начал подниматься. Я, не мешкая, приблизилась и пощекотала чешую под подбородком точно так, как это делала Грациана.

Полыхающие злобой глаза подернулись поволокой. Ящер, так и не успевший полностью распрямиться, смешно провел лапой по морде, как умывающийся кот, качнулся — я едва успела отпрыгнуть — и, что-то басисто мурлыкнув, улегся обратно. Последовала пауза, которая сменилась ровным глубоким дыханием. При каждом выдохе мой подол расправлялся колоколом.

Чуть-чуть подождав и убедившись, что он действительно заснул, я подергала ручку кабины. Дверь с неожиданной легкостью отворилась, впустив меня внутрь. Стоило зайти, снаружи послышались голоса: на крыльцо вышла целая процессия во главе с мейстером Хезарием и двинулась в мою сторону.

* * *

Требуя посреди ночи кабину, глава Драконьего клуба явно не забыл перечислить пожелания: вряд ли мраморный фонтанчик с русалкой, золотой умывальник и пирамида грильяжных шариков на подносе были личной инициативой господина Трясински. Мейстер привык к комфорту, ничего не скажешь. Голоса приближались, и я заметалась в поисках укрытия.

— Просыпайся, Тиберий, нам предстоит путь. — Ящер громогласно зевнул. — Знаю-знаю, мой мальчик, потерпи еще немного, и совсем скоро ты сможешь отдохнуть в достойных условиях, а не в этом…

— Кхм, — напомнил о себе господин Трясински.

— Не в этом… месте.

Кабину качнуло, когда ящер поднялся, и я кубарем покатилась к дальней стене. Дверь приоткрылась и снова закрылась: заминка произошла из-за того, что гоблин хотел сам раскрыть ее перед гостем. Лишь благодаря этому я успела отползти и спрятаться за ширмой. Ручка повернулась, и голоса стали громче. Я прильнула глазом к щелке между рамой и натянутым полотном. Дракон остановился на пороге, окинул взглядом внутренность летательной будки и изрек:

— М-да.

— Это лучшее, что удалось найти за столь короткое время, — засуетился из-за его плеча господин Трясински. — Все, как вы просили: кофе еще горячий (на столике возле кресла действительно стоял кофейник, из носика которого струился пар), в шкафчике вы найдете сигары и письменные принадлежности, есть мини-бар, свежая пресса буквально из-под катка, у вас даже раньше, чем у газетчиков, а вот за той ширмой — небольшой топчан, на котором можно отдохнуть. Позвольте я покажу.

Он сделал движение к ширме, и я отползла, вжавшись спиной в топчан. Только этого не хватало…

Дракон выставил руку, преградив ему путь.

— Не нужно. Был рад знакомству, — он повернулся и подтолкнул гоблина кончиком трости наружу, — и еще больше рад расставанию. Пришлите счет на Неназванную Гору.

Как только клерк оказался на траве, дракон захлопнул дверь и издал басовитый рык. Кабина затряслась — Тиберий брал разбег, — потом рывок, и плавное покачивание: мы взлетели.

— А где эта Гора? — послышался откуда-то снизу удаляющийся возглас.

Мейстер Хезарий его уже не услышал.