— Кабину уже доставили, — сообщил меж тем клерк как можно почтительнее, стараясь унять беспокойного клиента, — ив настоящий момент закрепляют. Вы ведь не хотите, чтобы мои помощники пропустили какое-нибудь крепление или плохо затянули ремни?

— Вы мне угрожаете?!

— Разумеется, нет! Вылет состоится в течение получаса…

— Вы мне твердите это последние три часа! Неужели так трудно обслужить клиента, прежде чем он состарится и умрет? Чтоб вы знали…

Отповедь продолжилась. Мейстер расхаживал перед гоблином, строго отчитывая его (мне вспомнился некий дракон, которому вот так же недавно выговаривали) и подкрепляя каждое значимое слово ударом трости об пол. Медный наконечник звонко отскакивал от плитки.

Наконец, выпустив, в буквальном смысле, пар и дым, дракон перевел дыхание и процедил:

— Бумагу, перо и летучую мышь.

Господин Трясински щелкнул пальцами. Стажер, до того завороженно наблюдавший за перемещениями дракона, вздрогнул, засуетился и снабдил грозного клиента писчими принадлежностями. Пока тот, прислонив к стойке регистрации трость с набалдашником, строчил кому-то письмо, паренек вскарабкался на стремянку, снял с потолка одну из летучих мышей и вместе с ней спустился. Положил ее на стол и разбудил несильным щелчком.

Мышь встрепенулась, зевнула, раскрыв ротик с острыми зубками, и обвиняюще уставилась на дракона. Прошлась взад-вперед по стойке, переваливаясь с ноги на ногу и что-то ворча.

Мейстер Хезарий не обращал на нее ни малейшего внимания. Он вообще никого не видел и не слышал. Лицо, такое суровое и нетерпеливое минуту назад, смягчилось. Видимо, адресат, кем бы он ни был, успокаивающе действовал на него даже на расстоянии.

Пока он писал, я быстро умылась, воспользовавшись умывальником господина Трясински, и расчесала пальцами волосы. Потом снова приникла к щели.

Закончив, дракон сложил листок, сунул его в конверт, обмакнул перо в другую чернильницу и надписал адрес. Сотрудник поднес к свече палочку серебристого сургуча. Гость нетерпеливо выхватил ее, дохнул и капнул на письмо, после чего запечатал его набалдашником трости.

Едва с процедурой было покончено, выражение брюзгливого недовольства вернулось к нему.

— Ну?! — гаркнул дракон.

Эльф подпрыгнул и, схватив в одну руку письмо, в другую мышь (она успела только пискнуть и выпучить глаза), понесся во двор. Когда он пробегал мимо, я оглянулась и, убедившись, что мейстер Хезарий сюда не смотрит, выскользнула за пареньком.

Двор был пуст. Его освещали массивные масляные лампы, каждая с меня ростом. Огороженный пятачок справа напоминал взлетно-посадочную площадку, наподобие той, что Рэймус с помощниками оборудовали в замке для приема гостей. Его сейчас занимал ящер — я узнала зверя мейстера Хезария, — вокруг которого суетились сотрудники, прилаживая кабину. Он с высокомерной ленцой поглядывал на них и время от времени задиристо лязгал зубами, пугая несчастных до полусмерти. Наверное, пожилому дракону тяжело летать в седле на такие дальние расстояния, поэтому понадобилась кабина.

За площадкой виднелись какие-то постройки. Во всех было темно, кроме одной: в окнах метались тени, и слышалось приглушенное квохтанье, шипение, скрежет и поскуливания. Вот, значит, где казарма посыльных.

— Эй, постой!

Эльф замер и изумленно обернулся.

— Откуда ты знаешь мое имя?

Настала моя очередь удивляться.