– Все очень сложно! – наконец, призналась Одиль, на что я кивнула, потому что…

Да, она права, все было довольно сложно!

…К этому времени я давно уже все ей рассказала. Причем в деталях, утаив лишь мелочи. Например, что я почувствовала, когда мы обедали в уцелевшем от жуткой стихии доме старейшины, а король расспрашивал меня о человеческой магии и жизни в Фортрайте. И на этот раз смотрел он на меня совсем не так, как прежде.

В его глазах я больше не видела ледяного холода безразличия. Наоборот, мне казалось, что он испытывал неподдельный интерес к моему рассказу…

О том, как архимаг Бойн учил меня заклинаниям, изо дня в день заставляя упражняться в людской магии.

И еще о моей сестре и вечно пьяном дяде Филиппе.

А еще при каких обстоятельствах мы с Лиссой потеряли родителей.

И о том, как мы жили последние два года… Вернее, выживали в ссылке.

Подумала, что, быть может, именно сейчас стоит попросить короля отпустить меня домой. Сейчас, когда уже съедены и мясная запеканка, и грибные пироги, и овощное рагу, а между нами установилось хрупкое… Нет, до доверия нам было еще очень далеко, но чувствовала, что мой рассказ вызвал у неприступного короля Эдессы отклик.

Только вот за столом в просторной гостиной уютного дома на холме присутствовали еще и его хозяин с хозяйкой – седобородый старейшина Краф-Горгии и его милая жена, чьи сыновья все еще разбирали завалы, помогая столичным магам, – и тоже слушали мой рассказ с живейшим интересом.

Поэтому я решила, что сейчас не совсем подходящее время… для еще одного отказа. Быть может, чуть позже, когда мы вернемся на Краф-Тирин, я снова попрошу короля отпустить меня домой. Или же, если дорога в Фортрайт для меня закрыта, то доставить в Эдессу мою семью.

Позже, пообещала я себе. Тогда, когда мы окажемся подальше от любопытных ушей.

Сейчас же я продолжила свою историю, решив не рассказывать при старейшине о том, как выследила заговорщиков в своем лесу, когда Вестер и Гром охотились в нем на оленя. Опустив эти подробности, завершила свой рассказ приездом капитана Менсьера с письмом из столицы от «любящего» дядюшки Генриха.

– Вот и все, – наконец, сообщила я Эйдару Карвайру. – Рассказывать мне больше нечего.

А затем взяла и спросила у пребывающего в благодушном настроении короля – о, к этому времени у меня скопилось множество вопросов! – про красных драконов.

Эйдар Карвайр откинулся на стуле, посматривая меня с легким удивлением, и я в который раз почувствовала нечто такое… Едва уловимое, практически неосязаемое, на грани вымысла и реальности.

Я снова ощутила его настроение. Королю было любопытно.

– И от кого же леди Шантье слышала о красных драконах? – поинтересовался он.

– Из книги, которую мы привезли из столицы, – пояснила ему, решив не рассказывать о проломе над рекой Риилом. – Она очень старая, картинки в ней почти истерлись, поэтому я даже не представляю, сколько ей лет. Вероятно, пара сотен, но вполне может быть значительно больше. В ней написано, что в Эдессе живут не только черные, но и красные драконы. А еще то, что человек и дракон – единое целое. Но когда я попала в Мир Летающих Островов, все оказалось совсем иначе. Вокруг я вижу только черных драконов, на которых люди летают… Верхом, словно на крылатых лошадях, а не превращаются в них сами. О, конечно же, кроме вас, ваше величество!

Тут старейшина кашлянул. Кинул на короля вопросительный взгляд, и тот кивнул, позволив тому вставить слово.

– Далеко не все, леди Шантье! – торжественно возвестил бородач. – Все еще есть те, кто составляет со своим драконом единое целое. Но с каждым поколением их становится все меньше.