А здесь и сейчас нечистая магия заблокировала магию Дракона. Но внутри-то человека она ещё жила!

Хакон собрал все силы и несколько раз мысленно повторил то, что собрался сделать. Он стоял на цыпочках, потому что его растянули по стене, но главное - оставили ему возможность касаться босыми ногами пола. Слава Дракону, что руки вытянуты не только в стороны, но и чуть кверху. Для начала он попробовал пошевелить пальцами. Свободны! Внутренняя магия сработала! А значит… Хакон облизал пересохшие губы, пошевелил пальцами ног, едва заметно сжав их, а затем и сымитировав шаг стопами по полу, вдавливая пятки в плиты и переходя на пальцы. Всё. Можно начинать. И подпрыгнул - сумел-таки оттолкнуться от пола. Руки теперь дёрнуло в стороны так, что, показалось, ещё немного - и его разорвёт. Но дрожащие от напряжения кулаки крепко держали часть цепей.

- Что ты делаешь? - удивлённо спросила отрубленная голова.

Дракон промолчал: он берёг силы для следующего действия, которое надобно выполнить сразу, иначе потом ему уже не поздоровиться. Сжатые кулаки медленно, но уверенно нагревались от магической силы, которую Хакон собирал в ладонях. Нельзя использовать силы вне себя, так почему не использовать их внутри? А что такое кулак, как не единое физическое тело? Хакон ощерился: физическое тело, в котором пробегает и концентрируется магия! Несколько слов необходимого заклинания сквозь зубы, ощущение сухого песка в кулаках - и Дракон упал под стеной. Выбросил вперёд руки, чтобы не шлёпнуться носом, но просчитался: руки отекли так, что не сумели удержать слишком тяжёлого для них тела. Ладно, хоть не сломались. Ладно, что вокруг пояса ему цепи не закрепили. А то бы повис…

“Благодарю тебя, Карина…”

- Как ты это сделал? - потрясённо спросил Ксимон.

Ворочаясь на каменных плитах и соображая, сумеет ли он сделать то же самое с ножными кандалами, Хакон перевалился набок и прислонился к стене. Глядя на отрубленную голову, пребывающую в недоумении, он позволил своим губам сложиться в незаконченную улыбку, которую, правда, сам ощутил, как волчий оскал.

- Сделал.

Больше он не произнёс ни слова, памятуя о том, что и на высказанное слово он тратит силы. Отдышавшись, он нагнулся и взялся за ножные кандалы. Крепко стиснул кулаки. Дождался, пока они разогреются от собранной магической силы, и вновь прошептал слова заклинания, которое превращает металл в искрошенную до пыли и песка ржавчину. Готово.

Следующее, что надо сделать, - остановить кровь.

Дракон, сидя на полу, положил дрожащую от усилия (чуждая магия всё ещё действовала, замедляя его движения) ладонь себе на макушку, другую - на солнечное сплетение. И погнал магическую силу по полученному кругу, снимая боль и восстанавливая нарушенные процессы в теле. Потом опустил руки. Нет, не надо врать самому себе: он позволил рукам упасть, потому что даже их движение вниз оказалось неимоверно тяжёлым. Пришлось отдышаться под негромкие вопросы отрубленной головы, на которые сумел выдохнуть лишь:

- Потом.

Та же поза - только левая рука на этот раз обняла, насколько сумела, место под шеей. Промелькнула малодушная мысль, что внутренних магических сил может не хватить на эту опухоль. Хакон заставил себя обозлиться, и приток силы доказал, что его учитель прав: чувства могут поддержать. Если это нужные чувства.

Наконец он выдохся и обессиленно сидел, наверное, с час. И даже отрубленная голова мага не пыталась мешать в этом отдыхе.

Когда Хакон понял, что пора вставать, он с трудом поднялся. Итак, следующая задача - начать двигаться так, как он привык. Снова и снова вспоминая чёрного рыцаря, продирающегося сквозь защиту замка, он сам пробивался к стене, где не сумел прочитать последние слова заклинания. Проходя мимо стены со свечой, он, чуть не рыча от натуги, помогая себе левой рукой, поднял правую и сумел взять свечу. Ещё несколько шагов в полном молчании - и он оказался у стены, которую немедленно осветил.